Книга Шар судеб, страница 573 – Вера Камша

— Я в полном, абсолютно полном порядке. Готов отправляться хоть на Эйнрехт.

— Рановато нам на Эйнрехт… Но отправишься ты далеко и, что важнее, быстро. Маллэ прибавил нам забот. – Вольфганг потряс распечатанным письмом. – Вернее, «гуси» прибавили. Неделю назад атаковали Ойленфурт с его переправой. И с того берега, и с нашего, эти от Языка твоего заявились. Взять барьер с ходу не взяли, что там сейчас – неизвестно. Маллэ докладывает о пятнадцати тысячах, но оговаривается, что «предположительно».

Жермон самым бесцеремонным образом присвистнул. Фок Варзов в ответ фыркнул и вгрызся в яблоко, давая время переварить очередной сюрприз. Дриксы множились, как лягушки по весне. Не менее шестидесяти тысяч с Бруно, гарнизоны по всему северному берегу и дальше, на границе… Кто-то должен стоять и в Печальном Языке, а теперь еще пятнадцать тысяч! Откуда, Леворукий их побери, и кто такие?!

— Фельдмаршал рискнул согнать к Ойленфурту всех, кто оставался за рекой?

— Как бы не хуже! Боюсь, кесарь наплевал на стоны негоциантов и оголил побережье. Без приличного десанта Альмейда Метхенберг и Ротфогель не возьмет, а остальное решили не защищать. Если так, «гусей» хватит и на Мариенбург, и на переправы, и на генеральное сражение. Это и нужно проверить. Со дня на день Бруно займется уже нами, и мне нужно – нужно!– видеть, какое у меня поле для маневра.

— Значит, прогуляюсь. – Малыш Арно догадался правильно, хотя тут догадаешься! – До Мариенбурга.

— Возьмешь только кавалерию, важна скорость. Твое дело – не просто сосчитать дриксов, но и разобраться, что они затевают. Готовятся взять нас в клещи? Будут сидеть на месте? Повернут вглубь Марагоны? Я стану тянуть время, не давая Бруно решительных сражений, и хочу знать, что творится у меня на западе. Нового сюрприза нам не нужно.

Нам-то не нужно, только старого быка поди разгадай!

— Я забираю все конные полки авангарда?

— Да. У тебя будет три тысячи. Должно хватить.

— Кто командует у дриксов, неизвестно?

— Нет. Это ты у нас «гусей» насквозь видишь, тебе и карты в руки. Посыльных гони, как только узнаешь хоть что-то. Мне каждая мелочь важна.

— Будете таскать Бруно от Доннервальда до Языка и обратно? – Ну и чего вылез? Показать, что ты такой умный? Так ведь не теньент. Давно уже… – Я никого насквозь не вижу – ни «гусей», ни тем более вас, но с докладом Маллэ разберусь.

Варзов повертел в руках огрызок и аккуратно присоединил к собратьям.

— Разбирайся. А мы будем изматывать господина фельдмаршала. Он настроен решительно, ну да посмотрим… Всё. Иди готовься.

— Мы выступим вечером.

Вольфганг немного подумал и кивнул. Нет, он решительно помолодел!

— Считаешь, что готов, – выступай. Юнцы наши как, всё шипят друг на друга?

— Не видел. Арно просится в разведку.

— Обойдется. Савиньяка на цепи удержит только Леворукий, но ты попробуй… Ради матери. Приказ для Маллэ тебе подготовят, перед выходом заберешь. Тогда и выпьем. На дорожку.

Когда Жермон выходил, маршал смотрел на карту и жевал яблоко.

Расставшийся с полковым мундиром Хайнрих выглядел как истинный король, и Чарльз внезапно подумал про Фердинанда, всеми забытого и сброшенного со счетов. По заслугам – не будь король таким тюфяком, вожжи не пришлось бы раз за разом перехватывать, и все равно во всеобщем равнодушии проступало что-то недоброе. Алва, регент Ноймаринен, «наш», как все чаще называют Савиньяка, – вот они, вожди, за которыми идут, бегут, лезут на стену, даже если рядом лестница, а законного короля словно бы и не существует. Решают и побеждают другие. Ради Талига? Возможно, но не ради того, кому присягали.