Онлайн книга «Шар судеб»
|
Эпинэ убрал письмо, стараясь не думать о возможной встрече Ричарда с Эрвином. Только бы Окделл не бросился к Лукку, хотя куда он может сбежать? Ни дома, ни друзей, ничего… — Что со Штанцлером? — Это моя неудача, Монсеньор. Дом, который занимал Окделл, находился под наблюдением. Карету тоже сопровождали, но Штанцлер избавился от спутников в церкви Святой Алисы. Он ездил туда довольно часто, к этому привыкли, к тому же его, как и было предписано, сопровождали люди Окделла. Возвращаясь после аудиенции, Штанцлер остановил карету и вошел в храм. Кучер и лакей, как обычно и бывало, остались с лошадьми, мои люди в церковь не входили, чтобы не привлекать внимания. Иногда Штанцлер молился очень долго, а может, не молился, а размышлял. Как бы то ни было, его ждали, а он выскользнул через боковой вход и отправился к себе. Это не слишком далеко… — Я знаю. — Монсеньор, я счел своим долгом отыскать Окделла. Я знаю, как вы относитесь к этому… молодому человеку, но я в любом случае не допустил бы расправы. — Спасибо, Никола… — Я забрал письма, оставил в особняке нескольких человек и поехал назад. У церкви я заметил карету и неподалеку своих людей. Я поговорил с ними и вошел в церковь, думая, что нашел хотя бы Штанцлера, но ошибся. На всякий случай я решил проверить особняк. Привратника на месте не оказалось, но ворота были распахнуты, и мы вошли. В доме похозяйничали мародеры, но давно. Беглеца мы обнаружили в бывшем кабинете. Труп уже остывал. Штанцлера кто-то застрелил, кто-то с твердой рукой, поэтому я сомневаюсь, что это Ричард Окделл, хотя он там был и оставил вороную мориску. Вы ее знаете; насколько я мог понять, она была подарена Окделлу герцогом Алва. — Да, я знаю эту лошадь. Дикон ее бы никогда… О «никогда» пора забыть не только на войне. Если Ричард решил бежать, он мог понять, что Сона слишком приметна, но бросить ее у дома Штанцлера! Разве что бедняга не сомневался: по его следам уже идут… — Его не могли увести силой? — Кто, Монсеньор? Таинственные убийцы бывшего кансилльера, которых, скорей всего, не существует. Что-то заставило, в общем-то, доброго мальчишку сперва убить Катари с фрейлиной, а потом и старого мерзавца. Убить и бежать… Может, сама Катари? С сестры бы сталось из последних сил велеть дураку уходить. — Вы хотите осмотреть особняк? — Зачем? Если вы уверены, что Штанцлер мертв… — Уверен, Монсеньор. Герцог Окделл, уезжая, велел слугам уничтожить икону святой Октавии, я отменил это распоряжение. Это было бы святотатством. — Правильно… Полковнику Блору придется обойтись без подарков. Все, что еще остается в доме, принадлежит Алве. Сейчас не до того, чтобы переделывать ворота, но выгнать лишних и поставить охрану нужно. — Уже сделано. Позвольте мне выразить… — Не надо, Никола. Вы все уже выразили. Не знаю, что бы я без вас делал… — Монсеньор, нужно отменить инспекцию гарнизонов. Лучше, если письма с объяснением подпишете вы. Я распорядился их подготовить. Никола успевает всюду, но понять, что из этого выходит, у него получается не всегда. Он не думал с драгунами Райнштайнера, и теперь тоже… — Сейчас не время что-то отменять. Мы с Левием займемся похоронами, а вы – гарнизонами. Отправитесь с утра, с надлежащей охраной, и сдерете с нерадивых восемь шкур. Нельзя позволить им думать, что власти больше нет… Так уж вышло, что в пределах Кольца Эрнани единственный маршал и родич новорожденного принца – я. Если Ноймаринен или Алва захотят свернуть мне шею за то, что я делаю, пусть сворачивают, но пока будет так, как я скажу. |