Книга Шар судеб, страница 448 – Вера Камша

Я же уведомляю Вас, что принял на себя управление Вашими владениями. Земли герцогов Эпинэ способны приносить существенный доход, но находятся в плачевном состоянии. Чтобы исправить положение, требуются серьезные вложения в течение четырех или пяти лет. Я располагаю требуемыми средствами и письменным ручательством герцога Алва и графини Савиньяк, обязующихся в случае необходимости возместить мои расходы. Первый отчет о состоянии дел и разумную денежную сумму Вы получите не позднее месяца Летних Волн.

К сожалению, состояние здоровья и обилие текущих дел не позволяют мне присутствовать при столь знаменательном событии, как разрешение от бремени Ее Величества. Рискуя превысить свои полномочия, настоятельно советую Вам к этому времени ограничить свободу передвижений графа Штанцлера и передать означенного графа в руки правосудия по первому требованию следующего регента. Надеюсь также, что Вы в полной мере обеспечите безопасность и удобства выехавшей в Олларию графине Савиньяк.

Бертрам, граф Валмон,

Проэмперадор Эпинэ волей регента Талига

Ее Величества Катарины»

— Никола. – Леворукий бы побрал Ворона с его ручательством, но сомневаться в том, что Алва опять подставил плечо, не приходится! Валмон мог выдумать все, кроме вопроса про Дракко, но неужели Ворон не нашел времени для письма Катари?!

— Неприятности, Монсеньор?

— Наоборот. Валмон взялся обустраивать мои владения. Под поручительство маршала Алва и графини Савиньяк.

— Это прекрасно.

— Это прежде всего стыдно, но кривляться я не стану. Самому мне не справиться, а людям надо как-то жить.

— В этом нет ничего стыдного, Монсеньор. Эпинэ пришла в упадок не по вашей вине.

— По вине деда, но Алва и Савиньяк платить за нас не обязаны.

— Монсеньор…

— Я согласен принять помощь, так что обсуждать тут нечего.

— Как скажете, Монсеньор. – Капитан Карваль был более обидчив, чем барон и генерал. Что же будет, когда он станет маршалом?

— Никола, граф Валмон советует не спускать глаз со Штанцлера. Похоже, «гуся» вернут в Багерлее при первой же возможности. Проследите, чтобы он никуда не делся.

— Монсеньор, это просто. Штанцлер почти не выходит из особняка герцога Окделла.

— И все равно позаботьтесь, чтобы «гусь», в предчувствии неприятностей от нового регента, никуда не «улетел». Зря вы тогда меня удержали… Я про Шарли.

— Примите мои извинения, Монсеньор. Я считал графа Штанцлера нашим союзником. Теперь я придерживаюсь другого мнения, но лучше, если его будут судить согласно закону.

— Иногда мне кажется, что вы – ноймар. В каком состоянии особняк Савиньяков?

— Особого ущерба самому зданию не нанесли, но ценности вывезли. Я видел в кабинете Мевена кресла с оленями…

— Они принадлежали Лионелю, когда он командовал дворцовой охраной. Постарайтесь привести дом в порядок. Графиня знает, что у нас творилось, но надо сделать все возможное.

— Разумеется, Монсеньор. Я могу идти?

— Да. – Сказать Катари, что Алва жив и здоров, или ограничиться приездом Арлетты? Наверное, так будет лучше. Женщины слишком долго помнят неподаренные розы.

Литенкетте оказался достаточно вежлив, он даже не пытался превратить члена регентского совета в курьера, а просить о дружеской услуге сына врага Ричард на месте Эрвина тоже не стал бы. Ноймар отправил свои письма с коренастым молчаливым теньентом, которого сопровождало четверо солдат. Против их присутствия Ричард не возражал. Попутчики вели себя терпимо, Блор не имел к ним никаких нареканий, а юноше было не до чужаков. Чуть ли не все силы уходили на то, чтобы не оборачиваться и не нахлестывать Сону. Не знай Дикон, что леденящий спину взгляд предназначен всем и никому, он бы не выдержал, но что по силам сыну Рудольфа и его слугам, по силам и Окделлу. Ричард ехал спокойной рысью в середине отряда, и никто ничего не заподозрил, даже Блор, хотя терпеть становилось почти невозможно.