Книга Шар судеб, страница 392 – Вера Камша

— Да.

— Ты немногословен.

— Особенно для южанина, – подсказал Эпинэ и зачерпнул воды. На сей раз смерть от жажды ему не грозила, просто не пить из Драконьего источника было так же трудно, как не смотреть на Марианну.

— Придется лгать. Сегодня я тебе в этом помогу, но дальше ты останешься один. – Если Эрвин похож на отца, то Катарина опять права: Ноймаринены выстоят там, где другие упадут. – Ушедшие на север войска – это понятно и не вызывает в городе особой тревоги. Придда далеко, а война, без сомнения, будет выиграна, ведь ее величество объявила, что там – Ворон.

— Где он на самом деле и с кем?

— Был в Савиньяке, потом – у Кольца, сейчас должен говорить с морисками. При герцоге виконт Валме и небольшая охрана. Я надеюсь, что фок Варзов остановит Бруно. Если не на самой переправе, то не дальше Доннервальда.

— Новостей из Придды достаточно, чтобы объяснить регентскому совету, почему не придет Дорак. Больше узнают только Карваль, Левий и мэтр Инголс. В Талиге привыкли думать, что хуже, чем в начале Двадцатилетней, быть не может, но куда падать, всегда найдется… Или уже нашлось? Зачем мы спускались в храм? Что ты искал?

— Чуму. – Эрвин все еще смотрел на цветы. – Ту самую, от которой хочет отгородиться Алва. Придд обратил внимание на одну странность. Прежде чем разрушить храм, Альдо объявил, что дриксы возьмут Хексберг. Ровно через четыре дня буря уничтожила дриксенский флот. Многие из побывавших в гробнице погибли в Доре. Герцог Окделл уцелел, но был разрушен Надор.

— Позже, – уточнил Робер, – и там все вышло из-за подземного озера. Надоры продолжают трястись и сейчас, люди вынуждены уходить… Беженцам некуда деваться, только в столицу. На них приказ тоже распространяется?

— Само собой! – Ноймар не колебался. – Придется их заворачивать в Придду, и я этим займусь. Я тебя обманул: лгать регентскому совету ты будешь один.

— Мы отправили к Лукку Окделла.

— Очень кстати, я его расспрошу. Придд не думает, что в гробнице нашли браслет Октавии. Шкатулка, которую вынули из гроба Франциска, была для этого слишком плоской.

— Ричард тебе ничего не скажет. Эрвин, я понимаю, теперь не до сына Эгмонта…

— Тебе он дорог? Жаль, я слышал об этом господине мало хорошего.

— Это понятно: Дикон с Валентином – враги.

— Теперь ясно, почему Придд об Окделле вообще не упоминал. О поступках Ричарда я знаю от других людей, но мои наблюдения их выводы подтверждают.

— И все-таки, когда все кончится… Когда все кончится в Олларии, я хочу отпроситься в Торку и взять Ричарда с собой. Под мою ответственность. Если регент согласен забыть, что натворили мы с Карвалем, Дикон тем более невиновен.

— Это не мое дело. Напиши отцу.

— Напишу, но сейчас вам с Ричардом лучше не разговаривать. Он… Понимаю, что это глупо, но он ревнует, а у ревности очень мало мозгов и очень много зубов.

— Любимая мамина поговорка. – Лицо Эрвина просветлело, как в начале разговора, такого странного и такого нужного. – Ты меня заставил пожалеть своего подопечного. Я посмотрю на него еще раз и с дороги тебе напишу, но судьба Окделла – дело будущего, нам всем нужно до него дожить. Алва без веских на то оснований не лишил бы нас резервов, а вас – свободы. У водопадов трудно думать о дурном, но доски, ставшие одной из причин несчастья в Доре, накануне были крепкими. Так, по крайней мере, утверждает Придд, заметивший возле них ребенка, который не отбрасывал тени.