Книга Шар судеб, страница 300 – Вера Камша

Альберт принюхивался, пока из Агариса не запахло дымом, после чего немедленно принялся писать в Варасту, в Олларию, в Валмон. Дескать, я возлюбил Талиг, отринул Гайифу с Агарией, порицаю внучатого племянника и прошу отдать на поруки сестру не потому, что кардиналов рассовали по мешкам, и не потому, что Гайифу с Агарией теперь сподручней не доить, а стричь, а потому, что верен завету Балинта Мекчеи. Завету летучей мыши он верен! Берут верх птицы – вот вам крылья, звери – вот вам уши и зубы, а во время драки – в пещеру. Висеть, пока кто-нибудь не победит…

— Ваше высочество! – Дьегаррон и раньше был не слишком улыбчив. Больная голова сделала беднягу совсем деревянным, но с крыльца к даме он все-таки спустился. Кэналлиец, кошки его раздери…

— Спасибо. – Принцесса удачно спрыгнула на землю. В Тронко ее искусству наездницы отдавали должное, не то что в Агарисе. Жаль, других достоинств немного осталось. – Зря вы вышли.

— Позвольте об этом судить мне, – не согласился Дьегаррон, придерживая двери. Вблизи маршал выглядел еще хуже, чем издали. Лечь бы ему, но такого, пожалуй, уложишь. Адриан тоже ползал до последнего, да и отец… Это Анэсти умирал от каждого чиха и жил, жил, жил, пока поздно не стало.

— Ваше высочество, прошу вас сесть. Я должен извиниться и объяснить…

— Ничего вы не должны, – хватит с нее экивоков и этикетов, – я здорова, вы – нет. Говорите, что надо, и ложитесь.

— Я здоров, – соврал Дьегаррон. – Просто в Кэналлоа считают, что узнавать дурные новости лучше в чужом доме и от чужих людей.

А ведь верно! Дурные вести в стены въедаются, не отскребешь.

— Что-то с Дугласом?

— Я не имею сведений о капитане Темплтоне, но у Шеманталя все в порядке. Ваше высочество, сегодня утром от него прибыл курьер. Я вынужден сообщить…

Курьер от Шеманталя. С алатской границы… Значит, ее решили выдать Альберту, а тот запрет сестру в Сакаци. Теперь уже навсегда. Что ж, могло быть и хуже.

— Сообщайте, – разрешила Матильда. Детство, юность и рядом старость и конец. На тех же камнях, у той же речки.

— Ваше высочество, мне очень…

— Чего уж там, – посочувствовала талигойскому маршалу принцесса, – вы человек подневольный. Кто решал, тому пусть и будет тошно.

— Так решила судьба. – Голос кэналлийца стал глухим. – Ваше высочество, я… Насколько я помню, вы предпочитаете вину касеру.

— Предпочитаю. Но пакости выслушиваю на трезвую голову. Мне ж еще что-нибудь подписать нужно будет. Давайте засвидетельствую, что на мою честь вы не покушались.

— Письмо? – Глаза у Дьегаррона были не хуже, чем у Робера. И не меньше. – Зачем письмо?

— Письма всегда нужны, – назидательно сказала ее высочество, уже сожалея, что отказалась от касеры. – С печатями. Особенно если рядом шуршит мой братец. Ночью он вам одно скажет, утром – другое, а к обеду вас не узнает. Да, Бочку я с собой в любом случае заберу.

— Мне не нужна никакая бумага. Квальдэто цэра… Бонифаций раньше десятого не объявится… Нашел время.

— А своей головы нет? – Это начинало надоедать. Кэналлийский вояка бекал и мекал, как агарисский придурок.

— Своей головы у меня немного все-таки осталось. – Дьегаррон изобразил улыбку и налил касеры. В два стакана, хотя сам не пил. – Ваше высочество, я не только командую армией, я отвечаю за все происходящее в Варасте. Поэтому я не стал дожидаться его преосвященства. Я… я должен вам сообщить, что ваш внук пытался объездить принадлежавшего маршалу Алва коня, и конь его убил. Это произошло в шестой день Весенних Ветров. Я получил известие утром. Я могу вам чем-то помочь?