Книга Шар судеб, страница 282 – Вера Камша

— Просмотрел. Савиньяки должны быть маршалами, это еще один из законов. Скажите Мадлен, что она плачет зря. Что было – оплакивать поздно, что будет – рано, а в эту ночь грустить не о чем. Весенними ночами не плачут, а целуются и сходят с ума.

— «Весна танцует с ветрами, – вполголоса напомнила Арлетта, – а лето поет и плачет. Забудь о слезах до лета – весна танцует с ветрами…» Твоя гитара тебя ждет.

— Я не готов к ней вернуться. Не сегодня… Но до отъезда вы услышите все, что хотите.

— Ты рискуешь охрипнуть. Альдо Ракан походил на Карла Борна?

— Он был красив. Высок, хорошо сложен. – Рокэ не любил прошлое, Арлетта тоже не любила, но не спросить не могла. – Пожалуй, издали Альдо мог сойти за Борна или даже за Придда, но Карл Борн предавал и убивал не во имя себя. Он не был ни глуп, ни глух и понимал, что творит. Ненавидел себя за это и все-таки делал. Так бывает чаще, чем вы думаете, хотя альдо случаются еще чаще… Сей молодой человек не пускал слюни и не сосал тряпку, но как король был слабоумен.

— Тогда как он победил?

— Победил? – Удивленно поднятая бровь. Как сильно и зло блестят глаза. Лихорадка? Нет, что-то другое, трудноуловимое и непреклонное. Это с ним бывало и раньше.

— Я неточно выразилась. Не проговорись об этом Гектору, он меня загрызет. Росио, как этот… принц взял Олларию? Я не про мелочь, вроде Рокслеев, я про все сразу, от Эпинэ до Хексберг. Только смерти Сильвестра и гайифского золота для такого мало.

— Не знаю. – Смотрит прямо, но это ничего не значит. Сильные мужчины защищают женщин даже ложью. – Савиньяки одолжат мне приличные пистолеты?

— Не одолжат, продадут. – Уходит от ответа – значит, либо врет, либо до конца не уверен. – За пару ветров или пару сапфиров.

— Что неприятно в моем нынешнем положении, – задумчиво протянул Рокэ, – это отсутствие карманных сапфиров и скопившиеся долги. Мало мне Леворукого, теперь еще и Валмоны…

— И Лансары, – мерзостью перебила богохульство Арлетта. Графиня не была суеверна, но разговоры о Леворуком ее пугали. Не всегда – только в устах Росио. – Они твердо решили истощить твои прииски.

— Опять мальчик? – Снова этот блеск в глазах. – Невероятно!

— Это может быть и местью, – задумчиво произнесла графиня, – и ты даже не представляешь, сколь страшной. Особенно вкупе с твоими… подарками. Изумруд за чужого сына, жемчужина – за чужую дочь. Зачем тебе это?

— Дал слово. Готов согласиться, что опрометчиво, но теперь ничего не изменишь. Разве что милый ангел прекратит наконец рожать. Восемь детей за двенадцать лет – и в самом деле слишком.

— Она больше не любит мужа. Пожалуй, даже ненавидит. Мадлен говорила, Эдит теперь берет камни сама… Она хранит их у ювелира. Рокэ, кто ее мать? Где она сейчас?

— Как-то не задумывался.

— Только швырял драгоценности. – За деланую усмешку следовало бы надавать себе пощечин! – Я никогда не спрашивала, потому что знала – Арно любил меня, и только меня, все прочее – ошибки, слабость, выпивка, если угодно, но я хочу знать, кто она была!

— Кто она была? – переспросил Росио. Он, спокойно говоривший о самом диком, казался растерянным. – Я слишком засиделся в Нохе. Ничто так не отупляет, как безделье…

— Просто ты – мужчина и при этом не муж, не отец и даже не брат. Ты забираешься к дамам в окна, затем – в постель, утром прощаешься и забываешь. Ты, не дамы! Будь у тебя жена, она бы рано или поздно начала спрашивать. Только вряд ли тебя.