Онлайн книга «Шар судеб»
|
— Это лужа, – сообщил виконт, – хоть и на пьедестале. Вы это знали? — Нет, – откликнулся Алва. – Я здесь не бывал. — Тогда как мы сюда попали? И зачем? Ворон слегка пожал плечами. Факел стеснительно замигал, и Валме поторопился присесть на один из постаментов напротив Ворона. Бессмысленность происходящего угнетала. — Сейчас погаснет, – на всякий случай предупредил виконт, – и мы на обратном пути переломаем ноги. — Глаза скоро привыкнут, – утешил маршал. Он отдохнул и теперь дышал почти ровно. — Ну, раз так… — То, что все равно на исходе, лучше погасить самому и сразу, – посоветовал Алва. Марсель повторил про себя совет, дабы вплести в очередной рондель, и ткнул факелом в пол, заставляя огонь погаснуть. Вокруг сомкнулись черные стены, над ними взметнулся звездный купол. На этот раз Валме замолчал, приноравливаясь к темноте и к тому, что им распоряжаются. Похоже, игра все-таки закончилась, начиналось что-то малопонятное и малоприятное. — Где ваша собака? – вдруг спросил невидимый Алва, и Марсель понял, что с Вороном все в порядке. Очнуться привязанным к седлу, загнать всех в развалины и осведомиться о судьбе чужого волкодава. Это было великолепно и величественно. Не хуже звезды над руинами. — Котик у Марианны, – вежливо доложил Валме, – там у него любовь и еда. Не думаю, что сделанный за него выбор повергнет влюбленного в окончательную печаль. И потом, мы скоро встретимся. — Я бы на это не рассчитывал, – обрадовал Алва и затих. Глава 7 Талиг. Оллария Агарийская граница. Этамис 400 год К.С. 13 – 15-й день Весенних Ветров 1 Эр Август хранил полное спокойствие, это Дик был вне себя и не считал нужным скрывать возмущение. Глупость и подлость отвратительны сами по себе, но когда они обретают лица тех, кого считаешь друзьями, это невыносимо. — Я буду говорить с Регентским советом! – крикнул Ричард склонившемуся над книгой Штанцлеру. – Если не поможет, потребую аудиенции у ее величества. Или они возьмут назад эту подлость, или я выхожу из Совета! Я не собираюсь идти на поводу у трусости и упрямства… — Я не раз слышал упреки в трусости в свой адрес. – Бывший кансилльер поднял голову и внимательно посмотрел на Дика. – Особенно после восстания Эгмонта. Тогда они меня оскорбляли. Тогда я был моложе на целую вечность… Старик и сейчас оскорблен. Святой Алан, да кто бы на его месте был не оскорблен, получив предписание оставаться под покровительством герцога Окделла и до особых распоряжений не покидать его резиденции?! Другое дело, что эр Август скорее умрет, чем признается, как ему тяжело. К счастью, у Ричарда имелись собственные глаза. — Оскорблять вас то же, что оскорбить меня! – отрезал Дикон. – Нет, больше – моего отца. Скоро они это поймут… — Спасибо, мой мальчик. – Штанцлер подозрительно торопливо откинулся на спинку кресла. Лицо оказалось в тени, но слезу на щеке Дик заметить успел. – Только никогда не равняй меня с Эгмонтом. Даже с Морисом Эпинэ и его несчастными сыновьями не равняй. Это были гиганты, а я только человек… Я боялся, Дикон. Тогда боялся и сейчас боюсь. Я не воин и очень плохо переношу боль. Случись со мной то же, что с тобой, я бы месяц не мог встать с постели, не то что кого-то защищать. Что поделать, я – сын своего отца, как ты – своего. Этим все сказано… |