Книга Шар судеб, страница 141 – Вера Камша

А ведь Робер на этот раз прав во всем. На суде Катарина крикнула мужу, что за все, что творилось в Талиге, в ответе они – король и королева. Фердинанд понял и покарал себя сам. Ему было непросто, но он решился. Первый мужской поступок после того, как Катари вернулась к Ворону. Вчерашнее перешедшее в крик молчание это доказывает. Фердинанд набивался на ссору, чтобы укрепить себя в принятом решении. Он был слишком слаб, чтоб наложить на себя руки, хоть и считал себя обязанным оставить живых в покое. Ему был нужен толчок, он его получил, наговорив дерзостей сыну Эгмонта. Не очень благородно, но в таком положении лицо сохраняют лишь избранные.

— Я скажу… твоей кузине, что Фердинанд был спокоен, как человек, принявший решение, – пообещал Ричард. – Ты мне для этого не понадобишься. Это мой долг, такой же, как опознание тела.

Граф Ченизу выбрался из конных носилок и помог выйти закутанной в плащ даме. Впереди уныло мокла площадь, за ней темнела Ноха. Моросил дождик, ветер наскакивал на вышедших в ночь чудаков разыгравшейся мокрой кошкой. Было легко и тревожно, как перед дуэлью или абордажем.

— Любовь моя! – окликнул спутницу Марсель. – Мне нужно не менее получаса после полуночи. У вас найдется столько грехов?

— Найдется, – заверила Марианна. – Если нужно, я буду исповедоваться до утра. Могу упасть в обморок.

— Не надо. Вам почудилось что-то страшное, а вы ведете… немного беспорядочную жизнь. Я рассчитывал на ваши ласки, а вы повлекли меня в обитель. На глазах мужа и толпы гостей, да еще под дождь! Брр…

— Брр! – повторила Марианна голосом, способным воспламенить самый мокрый из булыжников. – Давайте руку, посол, и ничего не бойтесь.

— Хорошо вам советовать, – буркнул Валме. – Вы вернетесь домой и ляжете спать.

— Лягу, – проворковала баронесса, – и вы ляжете. Чего мы ждем?

— Ничего.

Ноху стерегут и снаружи и изнутри, пусть смотрят, как кавалер с дамой стучатся в привратницкую. Гостям не нужна внутренняя Ноха с ее узниками и кардиналами, им подавай исповедника! Вернее, не «им», а ударившейся в эсператистскую набожность куртизанке, притащившей с собой недовольного кавалера.

Марсель подвел грешницу к крыльцу и в меру настойчиво постучал. Свет в решетчатом окошке мелькнул тотчас. Негромкий спокойный голос спросил, в чем дело. В ответ Марианна всхлипнула. Достаточно убедительно.

— Святой отец, – с умеренным раздражением произнес Марсель, – моя дама… Ей нужен исповедник.

— Я грешна, – пролепетала Марианна из-под капюшона, – я так грешна… Я… Я – причина несчастий добродетельных жен… Из-за меня убили троих… Троих достойных дворян… Нет, четверых… Несчастный Килеан-ур-Ломбах… Это я всему виной!..

— Сестра, – отрешенности в голосе привратника могло быть и побольше, – сейчас ночь… Создатель простит, если ты очистишься завтра. Будь промедление смерти подобно, конечно…

— Я могу не дожить до утра, – выдохнула Марианна. – Мне было… знамение. Отец мой, в моем доме хранят мерзкие вещи! Их собирает мой муж на… на добытое мною золото. Эти вещи – само Зло!.. Великое Зло, и я к нему прикасалась. Я надевала нечестивые диадемы со змеехвостыми тварями… Я…

— Брат мой, – воззвал к Марселю монах, – я не могу тревожить отца-настоятеля. Облегчит ли душу вашей спутницы простой монах? Поверьте, лучше прийти в более подобающее время…