Онлайн книга «Шар судеб»
|
— Я сейчас встану, – отчетливо сказал Руппи и не встал. Стало холодно, а липу окутало туманом. Ничего, он попробует еще раз. Только немного отдохнет. Сосчитает до дюжины и сразу же встанет. Он просто ударился сильнее, чем думал, и слишком быстро вскочил. Выстрел. Еще один. Крики, ржание… Это на дороге. Надо повернуть голову, посмотреть, что у них там, и наконец подняться. Стараясь не делать резких движений, Руппи перевернулся на живот и приподнялся на локтях. Перед ним был гребень холма, а у самого лица – снег. Красный. Становилось все холоднее, ржание и крики слились в отдаленный гул, но главное Руппи понял. В него стреляли с этого самого гребня и попали. Он ничего не может, только лежать и ждать то ли помощи, то ли новой пули. Если наверху остался кто-то с заряженным мушкетом, ему конец. Смотреть на расплывающийся гребень и ждать смерти было глупо, но Руппи все равно смотрел, потому и заметил, как вверх по склону, закручиваясь все туже, рванулся снежный вихрь и вслед ему… ей протянулись сверкающие когти лучей. Снег и свет, кровь на снегу, покрасневшее закатное солнце, причудливо изгибающийся крутящийся столб, смутно напоминавший женщину. Танцовщицу… Снежный смерч, они бывают в этих краях. Ветер и солнце, вечер и танец, ветер, и танец, и смерть… Смерть… Она пришла с запада, она неслась, едва касаясь склона, гибкая, стремительная, то почти обнаженная, то окутанная метельным покрывалом, она была в ярости. Она сама была яростью, пронизанным светом холодом, диким, неистовым порывом… Снежные звезды, острое солнце, ветер, убийцы и лед… Руппи больше не мерз, не боялся, не думал, только любовался на призрачный танец, танец снега и вечерних лучей. Алых, как кровь, легких и гибких, как женские волосы, смертельных, как клинки, как чудовищные когти… Холод заката, воля крылатых, танец и смерть на снегу, ветер расплаты, заповедь брата, вечер на злом берегу. Снег и расплата, вспомни, когда ты выйдешь в холодную дверь… Ветер и звезды, нет слова «поздно», нет слово «больно», поверь… Порыв ветра, облако снежной пыли. Сверкающий столб замирает на вершине холма, мысли разбегаются, неотвратимо меркнет красное солнце, меркнет все… Нет слова «поздно» – есть ты и ветер, есть ты и вечер, и смерть… Глава 4 Талигойя. Ракана (б. Оллария) 400 год К.С. 1-й день Весенних Ветров 1 Никола опять повесил мародеров, и опять из Барсины. О принятых мерах он доложил Первому маршалу Великой Талигойи. Маршал меры одобрил, прежде чем вспомнил, что комендант Раканы ему неподотчетен. Облегчив душу, Карваль умчался по делам, не дожидаясь высочайшей аудиенции. Присутствовавший при докладе Мевен проводил коренастую фигурку взглядом и обернулся к Роберу: — Не стоит принимать доклады коменданта Раканы в королевской приемной. Это могут неправильно понять. — Верно, – признал ошибку Иноходец. – Вечно забываю, что Никола уже не капитан замка Эпинэ. — Мне тоже случается забывать, что я не теньент гвардии, – зевнул Мевен, – но не во дворце. Карвалю нужно быть осторожней. Я не имею в виду стычки с не получившими жалованья мерзавцами, там малыш как рыба в воде. Робер, соглашаясь, кивнул. Солнце могло взойти на западе, но Никола продолжал считать себя вассалом герцога Эпинэ – правда, обычно у него хватало сообразительности этого при посторонних не подчеркивать. Виконта Мевена маленький генерал то ли не счел посторонним, то ли был слишком зол на «проклятых ублюдков», убивших и ограбивших рискнувшего сунуться в столицу купца. Город еще не голодал, но к тому шло, а голод и бунт ходят рука об руку. Желай маршал с генералом всего лишь свергнуть Ракана, барсинскую жадность оставалось бы лишь приветствовать, но они обещали сохранить Олларию до подхода сперва Лионеля, а теперь – Дорака и кэналлийцев… |