Книга Оружейники II, страница 582 – Александр Быченин

Еще одна «зрелищная» картинка открывалась с объектива камеры, сохранившейся в центральном посту спускаемого модуля. Скорее всего, здесь был последний очаг сопротивления, и защитники стояли насмерть. Собрали баррикаду из всего, что попалось под руки, и простреливали единственный вход в помещение. Держались долго, до тех пор, пока патроны не израсходовали. Конец же случился вполне закономерный: разъяренные сопротивлением штурмовики забросали обороняющихся плазменными гранатами. Ну, или чем-то на них смахивающим, очень уж оплавления характерные. Позиция местных спеклась в бесформенный монолит, в котором отделить плоть от пластика и металла уже не представлялось возможным. Да и не осталось ее, плоти-то. Исключительно уголь. А то, что отстреливались злобно, было видно по состоянию стен вблизи дверного проема – настолько изгрызенных пулевыми попаданиями переборок мне еще видеть не приходилось. Ох и знатные рикошеты были! Думаю, только укрытие защитников и спасало. До поры, до времени, естественно.

И таких вот страшных свидетельств давнишней драмы на территории поселения было множество. Я даже невольно задался вопросом: а чего местные так сопротивлялись? В конце концов, относительно цивилизованные же люди, вряд ли вторженцы собирались вырезать их под корень. Это было бы уже слишком. Я бы еще понял, если бы оборонялись от чуждых форм жизни, с которыми не договоришься, и тогда бы вопрос действительно стоял предельно жестко: или мы, или они. Но здесь однозначно схлестнулись люди. Человеки. Хотя насчет последнего не уверен, в свете открывшихся фактов нападающих я бы к «человекам» относить поостерегся. Человеческие существа, не более. Но опять же, поселенцы стояли насмерть. Как мои русские предки в Великую Отечественную где-нибудь на Курской дуге. Или в заснеженном Сталинграде. Потом я понял, что именно мне это все напоминает. Еще более древнюю картинку, когда мирные селяне-земледельцы подвергались нападению кочевников. Слишком разные миры, практически взаимоисключающие ментальности. Вот там точно проще умереть, чем оказаться в руках врага. Но опять же нестыковка: трупов полно, но все они принадлежали бойцам. Некомбатантов я видел лишь в анабиозном отсеке моего модуля. И больше нигде. Может, потому и дрались так яростно, что их отход прикрывали? Тогда возникает еще один закономерный вопрос: отступали куда? И вскоре я получил на него ответ. Хотя лучше бы оставался в счастливом неведении. Потому что при двойном клике на очередную иконку на весь экран развернулась ужасающая картина: обширное, с хороший стадион, помещение, забитое множеством скелетов. И не просто забитое. Зал сам по себе пустовал, но каждый квадратный сантиметр пола был занят костями. И, такое впечатление, во многих местах костяки лежали в несколько слоев. Вот тогда-то, представив, что там творилось через пару дней после смерти всех этих людей, я и издал потрясенный возглас. Гекатомба. Пожалуй, самое точное определение для открывшейся взору картины. Страшное подношение безжалостному божеству войны.

С трудом задавив рвотные позывы, я все же взял себя в руки и снова взглянул на дисплей. Управлять камерой я не мог (подобрать подходящую софтину с ходу не получилось, а заморачиваться не хотелось), потому пришлось довольствоваться статичным изображением. Но даже такой не поражающей разрешением и сверхкачеством картинки хватало, чтобы оценить масштаб трагедии. На большинстве скелетов сохранилась одежда – чаще всего неубиваемые повседневные комбезы, но кое-где попадались и более цивильные предметы туалета вроде юбок, платьев, джинсов и футболок. А еще множественное нагромождение тел позволяло провести сравнительный анализ. И по их размерам выходило, что именно здесь и сосредоточено все население колонии, за исключением боеспособных мужчин. Массовое захоронение, назовем его так, не на шутку угнетало. Не превратись я за годы службы в прожженного циника, пожалуй, что и в обморок бы грохнулся. А так ничего, поужасался, подышал глубоко, чтобы тошноту унять, да опять на картинку пялюсь. Опять же, что-то мне подсказывало, что все эти люди приняли свою участь добровольно. И умертвили их не единомоментно. Да и способ умерщвления пока оставался для меня загадкой – с текущего ракурса ближайшие костяки было довольно хорошо видно, но никаких повреждений я на них не обнаружил. Зато нашлись таинственно исчезнувшие раненые – они лежали здесь же, на носилках, аккуратно приткнутых вдоль стен.