Книга Оружейники II, страница 580 – Александр Быченин

Пока же из открытого файла я почерпнул некую полезную информацию – распределение больных и прочих страждущих по датам оказалось очень неравномерным. Статистика охватывала обширный временной отрезок, но выделялось только два периода: в начале, третий-пятый месяцы, когда количество обращений за квалифицированной помощью увеличилось процентов на тридцать, и в самом конце, последние три дня. В первом случае всплеск активности больных, по-видимому, был вызван адаптационными процессами, а во втором сомнений не было вообще – медиков захлестнул вал раненых с огнестрельными и взрывными поражениями. Жутковатое, честно скажу, чтиво получилось – ранения проникающие полостные, ранения конечностей, черепно-мозговые травмы, отрыв конечностей, рваные раны, обширные ожоги… людей стреляли, взрывали, жгли и кромсали множеством способов, что вполне укладывалось в картину огневого боя. А еще я окончательно убедился, что виновниками геноцида были вовсе не биомехи – в отчетах скрупулезно перечислялись извлеченные из пострадавших пули и осколки. Даже приблизительный калибр и тип взрывного устройства приводили. Воевали всерьез, без дураков. И если исчезновение тел нападавших еще можно было как-то объяснить, то куда делись здешние раненые, я сказать не мог. Судя по списку, было их много, счет шел на десятки и сотни, и это только в данном конкретном медотсеке. А ведь наверняка еще были, в других спускаемых модулях. Куда народ потом делся? Увезли нападавшие? В плен взяли? Почему тогда не обследовали все помещения и не разнесли в клочья анабиозный отсек? Или хотя бы не пленили обитателей капсул? Ч-черт, я, кажется, догадываюсь, куда могли деться раненые… но искать не хочу, однозначно. Если только случайно наткнусь. На фиг, на фиг такие картинки.

А еще вполне резонный вопрос: каким это образом модуль оказался законсервирован для длительного хранения? Ведь, судя по остаточным следам да свежим статданным, местные бой проиграли? Или нет? И вот это чрезвычайно интересно. Так интересно, что нечего в долгий ящик откладывать, займусь сразу, как представится возможность.

От тяжких мыслей отвлек писк кибердока, сигнализирующий о готовности материала для лангеты. И я с неожиданным энтузиазмом поспешил к прибору, лишь бы занять мозг чем-нибудь. Перед внутренним взором почему-то стояли длинные ряды коек с покалеченными людьми, замотанными в окровавленные бинты. Уж лучше пусть мне самому сейчас будет не особо приятно. А будет обязательно, импровизированную повязку еще умудриться надо снять. Я ее до этого не трогал, и мылся, и спал в ней.

Резать ремни не стал, благоприобретенная на службе рачительность не позволила. Да и фиксаторы оказались в порядке, так что даже не мучился. Больше пришлось поизвращаться с пластиковой бутылью, распоротой по шву. Рука за это время все-таки припухла, и тревожить ее было больно. Так что я вооружился найденными здесь же мощными ножницами, не тронутыми ржой, поскольку они, как и все вокруг, были хромированными, и разрезал тонкий пластик. Самодельная лангета развалилась пополам, а я тем же способом избавился от заскорузлых бинтов. Кожа под повязкой была бледной и скользкой, и не могла похвастаться здоровым видом. Но это не беда, медикаментов теперь в избытке. А срок годности… да и хрен бы с ним! Дезинфицирующим средствам ничего не будет, они обычно готовятся непосредственно перед использованием, простым механическим смешиванием воды или спирта с порошковым компонентом. А в данной конкретной модели кибердока вообще выдавались салфетки с пропиткой, воспользоваться которыми смог бы и ребенок. Я, конечно, инфантильный (если верить матушке), но не до такой степени, так что проблем не встретил, обработал руку на совесть.