Книга Концессия, страница 117 – Александр Быченин

— Ты сегодня невнимателен, Генри-кун, — укоризненно покачал головой Игараси, когда я с кряхтением поднялся на ноги, потирая потянутое плечо. — За страховкой не следишь. О чём думаешь?

— Наоборот, стараюсь не думать, — отпёрся я. — Очищаю разум, как вы и советовали, Игараси-сенсей.

— Что-то пока не очень, — незлобливо, почти по-отечески усмехнулся тот. — Давай, Генри-кун, признавайся, что тебя гложет.

— Ну, раз вы настаиваете… меня смущает однобокость техники.

— Любая техника однобока, — менторским тоном заявил Игараси. Мало того, принялся вышагивать передо мной туда-сюда, заложив руки за спину. Этакое буквальное воплощение концепции «учитель и его нерадивый ученик». — Думаешь, твой любимый бокс универсален? Отнюдь! Он хорош в строго определённых условиях: ринг, один противник, перчатки.

— Не только, сенсей, — покачал я головой. — Поверьте на слово, мне приходилось использовать его в очень разных ситуациях. И у него есть одно неоспоримое преимущество: оперативность применения. Да, у боксёров с точки зрения «восточников»-традиционалов очень куцая техника. Зато они её очень быстро пускают в ход. Меньше вариантов, меньше времени на выбор тактики, более оперативный ответ.

— Это в тебе говорит рациональное мышление учёного! — обличающе ткнул в меня пальцем Игараси. — У настоящего воина выбор адекватного ответа на агрессию происходит на подсознательном уровне, он не требует вмешательства мозга. И в настоящем боевом искусстве любое — подчёркиваю, любое! — техническое действие является универсальным. Нападай.

— Как именно? — на всякий случай уточнил я.

— Как угодно.

— Ладно, — пожал я плечами.

Что называется, сам напросился. Разве что в последний момент я передумал и не стал взвинчивать темп до максимума собственных возможностей…

… и, как немедленно показала практика, напрасно. Просто потому, что у Игараси слова не расходились с делом: он довольно легко уклонился от пары джебов и кросса в голову, от апперкота ушёл, применив японскую версию сайд-степа, а размашистый свинг, завершавший серию, взял на тот самый приём, который мы только что отрабатывали. В результате я снова полетел на татами и едва не отшиб копчик при приземлении. Пришлось даже пару раз перекатиться, чтобы погасить инерцию.

— Ну что, убедился? — незлобливо усмехнулся Игараси, как только я снова оказался на ногах и застыл перед ним в почтительной стойке.

— Спасибо за науку, сенсей, — поклонился я.

Ну а что тут ещё сказать? Не признаваться же ему, что опять сдерживался? Конечно, меньше, чем в прошлые разы, но факт есть факт. И у меня сложилось стойкое впечатление, что при большом желании я его всё же переиграю. Перебью на руках, если конкретнее. Тут, главное, не вестись на провокации и не увлекаться с вложением массы. Да и тянуться к такому противнику смысла нет, наоборот, надо его на себя выманивать. Тогда у него пропадёт главное преимущество — он не сможет использовать инерцию моего тела. То есть, если совсем уж вкратце, работать в своей излюбленной манере контр-панчера. И будет мне тогда счастье. Крайне сомнительное, но хоть такое.

— И это всё, что ты можешь сказать? — удивлённо заломил бровь Игараси.

— Ну да, — пожал я плечами. — Понял, принял, осознал. Разве что…

— Ну-ка, ну-ка!.. — оживился мой начальник.