Книга Стальной рыцарь, страница 7 – Алексей Свадковский

Я почти выбежал в сени, стал торопливо одеваться. Одного взгляда на тело отца, укрытое простыней, хватило, чтобы гнев почти разбил скорлупу ледяного спокойствия, созданную алхимическим препаратом. Кто-то из древних говорил, что месть — это блюдо, которое подают холодным. Пусть мое заморозит этих тварей насмерть.

Рынок. Мясные ряды, толкотня, голоса торговцев и крики нищих, шум, суета — все это раздражало и мешало. Продравшись сквозь толпу людей, обступивших мясной прилавок, я быстро ткнул в крупный кусок парного мяса и крикнул торговке в заляпанном кровью переднике:

— Сколько?

— Два рубля, — почти проорала мне в лицо. — И без торга.

— Держи, — смятая трешка выпорхнула из моей руки.

Мясо, небрежно обернутое бумагой, а следом рубль сдачи перелетели ко мне через прилавок, и продавщица зычно гаркнула:

— Следующий.

Подхватив мясо и деньги, я быстро отбежал от прилавка.

— Парень, постой, зачем тебе столько? — донеслись мне вслед чьи-то слова.

Не оборачиваясь, я быстро пошел вперед и затерялся в людском потоке. Беженцы все прибывали и прибывали, каждый новый поезд, приезжающий на станцию, выплескивал из себя толпу несчастных людей, судорожно носящихся по нашему городку в поисках еды или денег, чтобы ее купить, а также теплых вещей, лекарств и сочувствия. С последним было тяжелее всего. Потом поезд уезжал, забирая своих пассажиров, оставляя лишь отставших да тела тех, кому уже некуда торопиться.

Теперь мне нужен Костыль. Он часто ошивается возле трактира, торгуя там незаметно своей дрянью. Его сутулую фигуру, опирающуюся на плохо выстроганную палку, я заметил почти сразу. Костыль что-то меланхолично жевал, облокотившись о стену трактира, возле которого стоял.

Торопливо подойдя, я пристроился рядом и, дождавшись, когда Костыль обратит на меня внимание, тихо произнес:

— Мне нужен Сон. Теплый, — подчеркнул я.

— Ты же не спишь, — Костыль удивленно взглянул на меня.

— Может, хочу начать, — ответил я, делая вид, что смотрю на ямщиков, греющихся возле горящей железной бочки.

— Не стоит, — буркнул Костыль, — к добру оно не приводит.

— Мое дело, — раздражено ответил я, повысив голос. — Ты достанешь или нет?

— Могу, — невозмутимо ответил пацан, продолжая смотреть перед собой. — Но нужны деньги.

— Они у меня есть.

Аккуратно сложенная пятирублевая купюра, зажатая в ладони, мелькнула перед глазами Костыля. Тот удовлетворенно кивнул. Рукопожатие, деньги сменили владельца, а у меня в руке остался крохотный черный кулек. Теперь все. Хотя…

— Этой встречи не было, я никогда ничего у тебя не брал, а ты меня не видел, — тихо шепчут губы, выплевывая слова. — Ты мне должен, не забыл?

В глазах Костыля появилось понимание: два года назад я спас его, когда парня, попавшегося на краже, зверски избивали трое извозчиков. После тех побоев у него и появился костыль, а вместе с ним и кличка.

— Я все помню, Вань, — губы Костыля едва шепчут, выталкивая слова, — и никому ничего не скажу. Но послушай меня. Со сна не слазят, он забирает тебя полностью и целиком с первого раза, не пробуй эту дрянь.

— Я знаю, Вить, — я благодарно коснулся его рукой. — Но мне для дела, а не для себя.

Костыль, бывший раньше Витькой Шуховым, отвел глаза. Уверен, что он слышал такие слова уже не раз. Но в этот раз ему не солгали.