Книга Стальной рыцарь, страница 62 – Алексей Свадковский

И наконец, подняв глаза от аппарата, он взглянул на хозяина кабинета:

— Все хорошо. Сумма соответствует заявленной, все монеты годные и подходят в качестве средств оплаты.

Кафтанов, тяжело вздохнув, на секунду задумался о чем-то своем, словно делал для себя только ему известные выводы. Затем, открыв стол, вытянул оттуда отцовскую расписку и положил ее передо мной. Я быстро пробежался по ней глазами. Затем на стол легла купчая на Рубаку.

Нотариус, бросив взгляд на документы, обратился к Кафтанову:

— Попрошу расписку в получении денег и соответствующей выплате долга.

Тот, шумно вздохнув, нехотя полез в стол. Перо скрипело по бумаге, строчки букв ползли, оставляя свой след на ней. А я почувствовал облегчение. Груз, душивший все эти дни, наконец спал. Я даже не представлял, насколько для меня это было тяжело, пока гора, давившая на плечи, не рассыпалась в прах.

— Прошу, — купец, закончив писать, протянул документ нотариусу.

Тот быстро пробежался по нему глазами, сделал небольшую запись на нем, а затем прижал печать. После чего протянул его судебному приставу, и тот оставил на нем свою подпись.

— Господа, прошу расписаться вас, как свидетелей произошедшего.

Каждый из офицеров, встав, оставил на нем свою подпись.

— Это вам, — расписка протянута мне, и я быстро убираю ее в карман вместе с остатками денег.

Ну вот и все. Мы встаем, направляясь к двери, нотариус и пристав, банковский кассир, прижимая к себе аппарат для оценки денег, потом офицеры. Лишь я, чуть задержавшись и дождавшись, когда выйдут все, подошел к Кафтанову, вылезшему из-за стола, и тихо произнес:

— Ну что, жирная свинья, не вышло по-твоему? Думал меня в кабалу загнать, а я тебя, как щенка малолетнего обставил. Теперь весь город над тобой, хряк вонючий, потешаться будет. И имя замарал, и денег не заработал.

— Ах ты, щенок! — Купец, все это время едва державший себя в руках, подлетел, схватил за полы кафтана, поднял меня над полом. — Да я таких, как ты, пополам ломал! Да я тебя, тварь порхатая, одной рукой раздавлю, так что только брызги останутся! Ты, клоп вонючий, на кого голос поднял⁈ Я ж тебя, мокрица поганая, просто смету́, и никто имени твоего не вспомнит!

— Господа, а что здесь происходит? — майор Шапошников замер, стоя на пороге, глядя на происходящее.

Купец, яростно сопя, посмотрел на него, затем на меня, висящего у него в руках, а потом швырнул меня на пол, словно грязную ветошь.

— Этот мелкий говнюк посмел оскорбить меня! — яростно пропыхтел купец, буравя майора взглядом.

Но тот, не отведя глаз, спокойно возразил:

— Я этого не слышал. Зато слышал и видел, что вы Защитника и дворянина оскорбляли и словом, и делом, опустившись до рукоприкладства, ведя себя недопустимым образом. Вы кем себя возомнили, Петр Ефимович? Ваня — дворянский сын, сам имеющий честь принадлежать к этому сословию, не раб, не ваш личный холоп, которыми вы привыкли помыкать. Он — воин, Защитник земли русской, делом доказавший, что может так зваться, в одиночку закрывший пробой, убивший тварь, лезшую на нашу землю. Вы что, совсем разум потеряли, если думаете, что можете так себя вести?

По мере его слов Кафтанов багровел. Он явно отвык, что с ним хоть кто-то может говорить в подобном тоне, но так и не осмелился прервать майора, стоящего перед ним. В городе он сила и власть, но сейчас перед ним стоял тот, кто ее давал и защищал. Монстрам все равно, сколько у тебя денег, домов, складов и золота в кубышке. И лишь эти вояки, стоящие перед ним, своими жизнями защищали и его самого, и его имущество от тварей, возвышая себя над общей толпой, укрытой за их спинами. И он только что прилюдно оскорбил одного из них — пусть щенка, совсем зеленого, но все же одного из них.