Книга Академия, страница 110 – Алексей Свадковский

— Иди сюда.

Встав, я крепко обнял Вику, понимая, как ей нелегко пришлось.

— А что купить хотела? — спросил я, чувствуя, как она снова начала плакать, выпуская вместе со слезами страх и боль.

— «Рысь» с силовыми когтями… Я б ему…

— Тш-ш-ш, — я прижал ее к себе. — Ты теперь не одна. Я приехал. Я дома. В какой больнице находится Давид?

— В военном госпитале, — ответила Вика. — Но он уже ничего не понимает, бредит. Лучше ты туда не ходи — запомни его красивым.

— Я лучше запомню его живым, — ответил я, начав одеваться.

— Ты куда? — спросила удивленно Вика.

— В банк, — ответил я, натягивая штаны. — И, кстати, где ключ от банковской ячейки? И только не говори, что не смогла найти.

— Нашла, он там, — Вика кивнула в сторону цветочного вазона. — Только банк отказал: мне нужно кодовое слово для доступа к ячейке.

— Оно у меня есть, — улыбнулся я, выходя.

* * *

Стеклянная капсула с хрустом ломается. Тяжелая янтарная жидкость льется в колбу. Тонкие руки врача добавляют в нее прозрачный раствор, смешивая с живой.

— Готово, — шепнул врач. — Очень качественный материал, даже не представляю, где вы его сумели найти.

Иголка осторожно входит в вену, и по прозрачной трубочке потекла первая из капель.

— Невероятная чистота и концентрация. Не представляю, где вы ее сумели купить.

— Сам добыл в Меловодье, — ответил я, что, скорее всего, было правдой, учитывая, что китайцы работали на Кафтанова. А живу я получил от его курьера. Пусть не весь объем, но частично доля и моего труда есть.

Доктор прислушался к дыханию Давида, еще раз качнул головой. А затем, задумавшись, спросил:

— Молодой человек, вашему другу такой объем живы не нужен. Даже трети хватит, чтобы начать восстановительный процесс и запустить регенерацию тела. В соседней палате лежит еще один пилот — попал под выдох ядоплюя, прогноз неутешительный, органы дыхания сильно пострадали. Еще трое техников сильно обгорели при самопроизвольном воспламенении огнеметной жидкости. Это, — он кивнул на стеклянную колбу, что я вытащил из банковской ячейки, — могло бы спасти им всем жизнь. Я понимаю, что это стоит огромных денег, но как врач я должен сделать все для спасения жизней пациентов.

— Надеюсь, это, — я кивнул в сторону янтарной жидкости, — действительно достанется пациентам, а не уйдет на черный рынок.

— За кого вы меня принимаете⁈ — возмутился врач, причем так искренне, что я ему поверил.

— Половину объема можете использовать на помощь другим пациентам, — наконец решил я. — А то, что останется после лечения Давида, прошу надежно упаковать. Простите, но я должен думать и о себе. Я боевой пилот, кто знает, когда мне это может понадобиться самому. От ран в нашей профессии никто не застрахован.

— Понимаю, это более чем разумно, — согласился врач.

— Можно, я побуду еще немного с ним наедине? — я кивнул в сторону друга, лежащего на больничной койке.

* * *

спустя три дня

— Он пошёл на поправку. Температура начала спадать, началось восстановление кожного покрова, — врач говорил торопливо, словно сам не верил в то, что произносил. — Всё-таки жива действительно творит чудеса. Жаль, что она в нашем мире так и не смогла прижиться.

— Это да, — кивнул я головой, понимая доктора. Тогда, увидев Давида, всего перемотанного бинтами, тихо бредящего и зовущего маму, я и сам почти не верил, что его еще можно спасти. А тут… я неверяще качнул головой, испытывая колоссальное облегчение.