Книга Академия, страница 109 – Алексей Свадковский

Дверь за генералом и из-за ширмы вышел Генрих.

— Дед, думаешь, он справится?.

— Попытаться стоит, — ответил тот, пожав плечами. — Он все равно отработанный материал, но пока еще начальник академии со всеми соответствующими правами и властью над людьми. Может, из этого и выйдет толк. Ну а нет… — он уточнил у внука. — У тебя же ведь все готово?

Тот быстро кивнул.

* * *

— Все, секс, конечно, хорошо, — я поцеловал девушку в лоб и чуть отстранился, посмотрев на нее, — но мне все же хочется подробностей. Что это за новости про наш с тобой брак, про который почему-то в курсе все, кроме меня? Где Давид? И заодно — мои вещи.

Обнаженная девушка заерзала, тяжело вздохнув у меня на плече и явно не зная, с чего начать разговор, который секс на время отложил, но не дал возможности избежать. Не видев женщин столько времени, сдержаться, когда Вика начала закрывать рот поцелуями на все вопросы, говоря «потом», я не смог, да и не захотел. Я человек, а не железная статуя.

— Вань, я думала, что ты погиб, — наконец произнесла она, решившись. — Я была уверена в этом. Тебя нет, а мне надо как-то жить. Родни у тебя нет, сам говорил: ни отца, ни матери, ни братьев, ни сестричек. Так что наследовать за тобой некому, кроме государства. Ну я это и решила исправить. Подумав, что если бы ты был жив, то явно был бы не против. Продала часть твоих вещей: саблю с кинжалом. Они оказались очень дорогими, особенно тот кинжал. Больше восьмисот рублей мне за них дали. Ну а дальше нашла в городе среди беженцев беглого нотариуса, сохранившего бланки и печать. Ну он мне за двести рублей задним числом и оформил свидетельство о браке. Сейчас время такое, что никто по полгода не ждет, когда подтвердится, что человек погиб. За тебя мне пособие назначили, ну и выплаты. Ты же у нас орденоносец, одаренный, погибший в бою. Больше тысячи рублей мне перечислило государство. Вещи твои, прости, раздала ребятам — тяжело мне на них было смотреть. Все время казалось, что вернешься.

Слезинка накатилась ей на глаза, и она снова прижалась ко мне.

— А с Рубакой что? — уточнил я, задумавшись.

— Его тоже больше нет. Его лесхоз у меня согласился выкупить почти за две тысячи — ну я и его продала. Он у них на заготовительных работах теперь будет.

— Твою мать! — выругался я. — А на хрена? — от возмущения я даже задохнулся, не зная, что сказать.

— Я Кисельбаха хотела убить, — ответила Вика, опустив голову. — Подловить на полигоне во время занятий ну и… сам понимаешь внезапная атака, особенно вблизи тут у меня все шансы. Только на моей «Саранче» я ему разве что краску смогу поцарапать, пока он меня не разнесет на куски. Рассчитаться за тебя и Давида. А там — будь что будет. Все равно лишь вопрос времени, когда они меня достанут.

— А с Давидом что? — вскочив, я посмотрел на Вику, охреневший от такого потока новостей.

— Почти все, — ответила та, снова начав плакать. — Когда мы узнали, что эта тварь убила тебя, мы были уверены, что он выстрелил тебе в спину. Мы эту тварь успели хорошо избить, пока нас не остановили. Он орал, что его дед так этого не оставит. Отомстит. Не солгал. Две недели назад во время занятий по боевой подготовке у Давида взорвался огнемет — кто-то подпилил клапан на шланге. Шестьдесят процентов повреждения тела, начался сепсис. Любой другой уже бы умер, но он одаренный. Пока держится, но врачи говорят, что еще сутки-двое — и все. Я пыталась найти живу, но ее просто нет нигде. Особенно много ее не бывает, даже за деньги. Та пара капсул, что удалось найти, лишь задержала процесс, но не смогла его остановить. А больше не дают — не рационально. Суки! — Вскочив из кровати, она стремительно прошлась по комнате. — Ну а дальше занялись мной. Сначала пытались отравить в столовке. Я тогда свой компот отдала Ольке — пить не хотелось совершенно. Ее даже до медпункта не успели донести. Потом меня пытались задушить в душевой. Тогда еле отбилась — успела ведро с водой опрокинуть, девчонки вернулись, чтобы посмотреть. Убийца убежал. Кто это был — так и не установили. Теперь живу здесь, Сильвер разрешил.