Книга Дикая Охота, страница 77 – Роман Прокофьев

Достигнув основания обиталища, Вершитель остановился и склонился, ожидая Его волю.

В полупрозрачной толще мерцали Его грандиозные очертания, расплывающиеся в густом мареве целительной слизи. Он был ранен, давно и жестоко обожжен Болью, и излечивал древние раны, и это знание жгло Вершителя, как сама Боль.

Стенка обиталища, тонкая, но несказанно прочная, дрогнула, выпуская наружу Его Дитя. Маленькое, только что рожденное, оно извивалось в парящей слизистой сфере, которая двигалась к Вершителю.

Он даровал свое новорожденное Дитя! Вершитель ощутил непередаваемую боль-счастье, когда оно проникло в него, замерло внутри, сливаясь с его синапсами и управляя ими. Дитя пока было слабым, но если Вершитель будет стараться, оно вырастет, и Вершитель может стать одним из Генералов или Полководцев, способных вести Его армию к оплотам ненавистной Боли.

А затем Вершитель вновь ощутил Его касание. На мгновение слился с Ним, содрогаясь от священного наслаждения, и узнал Его волю.

Далеко-далеко, за черной пустотой, ледяными тоннелями и пастью провалов, доходящих до костей мира, на границе земель, где Боль едва видна и потому слаба, возник ее новый источник. Маленький и слабый, он почти ничего не мог, но если дать ему взрасти — Боль станет большой и слепящей, она сможет угрожать Дому и Его планам.

Это было столь далеко, что даже Он точно не знал, где зреет новый росток Боли. Вершителю следовало найти его и — при возможности — уничтожить. А если уничтожить не получится — Дитя передаст Ему сведения о точном расположении Боли, и туда отправится новая армия Дома, способная выполнить эту задачу.

Так было всегда, и так должно было быть согласно Его воле.

Боль должна быть уничтожена. Везде. Всюду. Любой ценой.

Так хочет Он.

Первые сутки после рейда мне пришлось провести в медкоме. Ментальный контакт с Вершителем оказался крайне травматичным — никому такого не пожелаешь. Внутри инсектоида сидела разумная личинка, о которой упомянул Белый Дьявол — такая же, что и в голове у Отрекшегося, и она была частью чего-то ужасающего, к чему я случайно прикоснулся.

Самым же страшным был не сам контакт, а то, что я увидел, погрузившись в глубины памяти Вершителя. Это было столь неприятно, что мой разум, даже закаленный вселенцем и защищенный Ментальным Искусством, получил нокаутирующий удар. А может, это произошло, наоборот, из-за развитой ментальный чувствительности — но рядом не было никого, способного прояснить этот вопрос. Земная же медицина в этих материях откровенно «плавала».

Фригольдеров я напугал, потому что пребывал в ступоре и не особо желал общаться. Меня оперативно доставили в медком (Фьюри молодец, постаралась) и после небольшого обследования засунули в диагностическую капсулу. Но никаких патологий мозга и нервной системы выявлено не было, да и вообще организм находился в полном порядке. Дело было в другом — я был словно в тумане, наркотическом отходняке, видел и слышал окружающих, понимал, что они говорят, даже отвечал что-то, но сознание бесконечно прокручивало кошмарные видения, словно пытаясь заново настроиться на «человеческую волну».

Помогли, как ни странно, Вероника и Эйрик. Первая провела нечто вроде ментальной терапии, попробовав аккуратно войти со мной в Резонанс. И прикоснулась к тому, что терзало мое сознание, — слегка притронулась и обожглась, немедленно отдернулась и выругалась не очень хорошими словами. Она увидела лишь малую часть, но этого хватило.