Книга Таксидермист, страница 92 – Андрей Северский

14:02.

Первый быстрый проход показал сосудистую корону, слишком плотную. Повторил.

— Архивариус. Сравнение с нормой вида.

Две модели легли рядом. У стандартного Portavenator рецепторные выросты соединялись с основанием хаотичной сетью коротких капилляров и нервных пластинок. У нашего животного сеть была чище.

Слишком чистой. Три коротких канала уходили от основной сосудистой дуги под почти одинаковым углом. Между ними — ступень разгрузки давления.

Правый сектор был расширен сильнее левого, хотя внешняя корона выглядела почти симметричной. Я замер.

13:17.

— Сначала сохранить, — не время для гипотез.

— Согласен, — сказал Архивариус.

Подача фиксатора увеличилась на три процента. Один из боковых отростков начал спадать. Добавлять давление было нельзя — лопнет внутренняя перегородка.

Провёл тонкую нить через естественный канал и дал опору изнутри.

Не удерживать форму силой, но дать ткани не сложиться там, где ей проще сохранить собственное положение.

Фраза возникла в голове сама. Я её проигнорировал.

11:46.

Корона стабилизировалась на девяноста трёх процентах геометрии последнего живого скана.

— Достаточно для функциональной реконструкции, — сказал Архивариус.

— Пока нет.

Взял микропробу с основания первого канала. Так можно было увидеть последовательность роста.

10:55.

Фазовая картина появилась почти сразу. Рубец оказался старым. Годы, не месяцы. Ткань вокруг него давно работала как собственная. Никакого активного импланта, электроники, только организм, которому однажды объяснили, куда расти.

— Возраст вмешательства? — спросил я.

— Не новый. Речь идёт о годах; точнее по этой пробе определить нельзя.

— Материал?

— Следов постоянного каркаса нет. Возможен рассасывающийся.

9:34.

На третьем срезе проявилась последовательность. Первый канал снимал давление с центрального рецепторного пучка. Второй переводил часть кровотока в боковую сеть. Третий почти ничего не обслуживал напрямую, он задавал угол роста нервных пластинок.

Я смотрел на схему…

Змей был восемь тонн стекла и проводящей ткани. Колокол жил под километрами льда и держал форму давлением. Гончая весила двести килограммов и читала остаточный след Врат мягкой короной.

Три разных тела. Три задачи.

Рука мастера не обязана повторять линию, чтобы оставаться узнаваемой.

— Архивариус.

— Сходство принципа высокое.

— Я не спрашивал об этом.

— Вы собирались, — обезоружил меня предугаданным.

8:58.

Продолжаю фиксацию. Таймер в настоящем был важнее прошлого.

Вторая сосудистая дуга начала спадать. Пришлось уменьшить температуру раствора ещё на два градуса и изменить давление.

7:41.

Власова прислала мне маленький набор микроопор:

— Они для волоконных датчиков, — передала через связь.

— Сегодня будут работать на животное.

— Вернёте?

— Если останутся чистыми.

— Значит, нет.

— Быстро учитесь.

6:20.

Закрепил последний внутренний канал. Корона держалась достаточно, чтобы через неделю можно было понять, как она работала сегодня. Это и было сохранением.

5:44.

Теперь я мог открыть второй слой томографии. Нервные пластинки в правой половине короны были толще нормы на сорок один процент. Их ориентация шла не к ближайшим железистым узлам, а к трём участкам, которые сильнее всего реагировали на портальный резонанс.

— Архивные диапазоны чувствительности, — спросил ИИ.