Книга Таксидермист, страница 61 – Андрей Северский

— После Клеопатры слово «дешевле» меня пугает.

— Зафиксировать как изменение финансовой политики?

— Нет. Пройдёт.

На панели рядом с маршрутом на Кайр-Мору высвечивался второй файл.

Карантинная кассета. Шесть с небольшим сантиметров чёрной биокерамики.

Она не передавала сигнал, не светилась, не пыталась убить меня. Просто лежала и доказывала, что кто-то до меня вскрывал живого Стеклянного Змея и знал, как заставить чужое тело строить себя по заданной схеме.

Открыл сравнительный снимок с плёнкой Пластореза. Закрыл. Не сегодня.

Сначала вернуть плечо в рабочее состояние.

Потом пополнить то, чем я усыпляю существ, которые обычно хотят меня съесть, раздавить или прожечь.

Потом Европа. Ледяной Колокол.

А чёрная скоба могла подождать в кассете. Она уже ждала достаточно долго.

— Кайр-Мора, — сказал я.

— Маршрут предварительно рассчитан.

На экране появилась красная звезда и узкая сумеречная полоса планеты.

Спящая лоза.

После Стеклянного Змея слово «спящая» звучало ободряюще.

Убежище Ноль. Кайр-Мора. Сумеречная полоса.

До Убежища я добрался без приключений, после Клеопатры это казалось даже как-то подозрительно.

«Кокон» вошёл в слепую сервисную зону, я проверил хвост по пассивным меткам, дождался тишины на всех диапазонах и только потом активировал «Чёрный ход».

Переход занял меньше секунды. Вот и дом.

С выдохом снял шлем и положил его на старую резиновую полку у шлюза. Когда-то она была частью промышленного стеллажа. Потом пережила три переезда, две войны, одного Дар-Каннур и меня. Последнее было самым тяжёлым испытанием.

— Контроль внешнего контура завершён, — сообщил Архивариус. — Новых следящих сигнатур не обнаружено.

— Хорошо.

— Правое плечо.

— Тоже рад тебя видеть.

— Это не приветствие.

— А звучит привычно… — усмехнулся я.

Карантинную кассету с чёрным фиксатором положил в отдельный ящик лабораторного шлюза — обязательно позже заняться, а пока шесть с небольшим сантиметров чужой логики лежали внутри и никуда не торопились.

На внутренней панели загорелась жёлтая рамка: КАРАНТИННЫЙ МАТЕРИАЛ. ДОПУСК К АНАЛИЗУ — РУЧНОЙ.

— Не открывать до отдельной команды.

— Принято.

— Даже если я ночью передумаю.

— Особенно если вы ночью передумаете.

Иногда полезно жить с существом, которое знает твои худшие рабочие привычки и не испытывает уважения к возрасту.

Прошёл в мастерскую: сломанная полевая станина уже лежала на диагностическом столе двумя аккуратными половинами. Повреждённый контейнер занимал соседнюю раму, пустые кассеты «Телескопа-М» выглядели почти торжественно, «Шёпот» сообщил о двух оставшихся шоковых боеприпасах и полном отсутствии кинетики, а «Кокон» прислал отчёт по соплу и топливу.

— Составить приоритет ремонта? — спросил Архивариус.

— Уже составил.

Открыл платёж по Змею, цифра была очень хороша. Но ровно до того момента, как появились суммы ремонта станины, контейнера, кассеты, расходы на топливо, цена клапана третьего контура, фиксатора «Телескопа-М» и плюсом медицинские расходники.

Цифра стала нормальная.

— Богатство опять продержалось меньше часа.

— Формально сорок семь минут.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста, — ответил ИИ.

Снял нагрудную секцию «Меха», после чего многострадальное правое плечо заболело сильнее.

Архивариус ничего не сказал, и это было хуже его язвительного комментария.