Книга Смерч навстречу. Даром, страница 100 – Светлана Нарватова

— Фигня это. Нет никакой судьбы. И справедливости никакой в жизни нет. И все эти «лучшие уходят первыми», — это тоже чушь собачья.

Несветаева не могла понять, какое отношение она имеет к лучшим, и решила, что Павел сейчас вообще о своем.

— …Все, что прилетает нам снаружи, — чистая случайность. Рандом. На него нельзя повлиять. Его нельзя предсказать. Им нельзя управлять. Просто каждый раз здесь и сейчас ты сталкиваешься с какими-то обстоятельствами. А от тебя зависит, как ты их оценишь и что с ними будешь делать. Захочешь — увидишь искупление. Захочешь — несправедливое наказание. Захочешь — милость. Захочешь — цель. А по сути это всего лишь скольжение песчинок по пляжу.

— Но я виновата перед тобой… — Дарья пыталась ухватиться за последние крупицы здравого смысла их диалоге.

— Возвращаемся к песчинкам. Даша, есть только ты и обстоятельства. В тех обстоятельствах, при которых мы с тобой познакомились, ты могла бы поступить по-другому?

Дарья помотала головой.

— То, что могли бы сделать в прошлом другой, правильный выбор, Даша, — это иллюзия. Каждый раз человек принимает единственно возможное в тот момент решение. Сожалеть о нем глупо. Тем более — испытывать чувство вины. Чувство вины, — ни твое, ни мое, ничье — никого не сделает счастливее. Кроме манипуляторов. Прошлое не зависит от тебя. От тебя зависит только настоящее.

— И будущее, — возразила Даша.

— Никто не может предсказать, к чему приведет то или иное решение. Саид — скотина. Твой бывший начальник — урод. Твоя мама… — тут Поляков запнулся: — тоже непростой человек, — закончил он политкорректно. — И мотивы у них у всех были далеко не благостными. Но благодаря им я встретил тебя. Единственное, что от нас зависит, — это выбор, который мы делаем сейчас. Какой выбор ты делаешь сейчас, Даша?

— Я выбираю спать. — Дарья потерлась о широкое, теплое плечо Полякова.

— Это — прекрасный выбор, я считаю, — он завалился спиной на охапку сушняка и увлек Дарью себе на грудь.

Сутки они шли по лесу. Паша вывел их на какую-то грунтовку, на которой, в конце концов, их подобрал мужичок на не первой юности Ладе. Из-под резинок дверей пробивалась пыль, но Даше было все равно. Поляков втирал водителю, что они потерялись в лесу и целые сутки ходили кругами. Не иначе леший попутал. Интересовался, не ищет ли их МЧС и сетовал на бюрократические заморочки. Долго выяснял, куда их вынесло, и очень натурально удивлялся. На двух Оскаров и одну Эмми. Потом выпросил телефон, позвонить приятелю, убедился, что машина на месте, что-то говорил о переводе денег по номеру… Дальше Дарья не слышала, потому что уснула.

Проснулась она, когда машина остановилась. Поляков сердечно благодарил водилу и пообещал на прощание целый кег пива. Может, и привезет.

У обочины стоял сияющий, как только из автосалона, Хаммер. Рядом с ним стоял столь же шикарный джентльмен. У Несветаевой даже про себя язык не шевельнулся назвать этого мажора мужиком. Мак, он же Док, он же друг Павла Константиновича. Поляков представил Дарью, и мажор с осторожностью пожал ей руку.

Монстры нового знакомого сидели за противотанковым забралом, колючим взглядом высматривая слабости и недостатки Даши. Она широко и радушно улыбнулась. Может, на Оскаров она не тянет, но и не бездарь полная. Ледяная корка поверх лица Макса чуть дрогнула под натяжением губ. На первый взгляд у простачка Кощея и хлыща Дока не было ничего общего. А оно было. Точнее, была. Паранойя. Причем не одна, а штук пять на двоих. Или десять.