Книга Новые детективные истории эпохи Мэйдзи, страница 60 – Анго Сакагути

— Кем тебе приходится этот человек?

Дядя вовсе не паниковал. Скорее, он выглядел разозленным.

Кацуко подумала: «Возможно, дядя не смог разобрать слова брата. Или же услышал другой ответ. Возможно, из-за возраста его слух ухудшился». Она посмотрела туда, куда указывал дядя. И ее так поразило увиденное, что она громко вскрикнула: «Ах!» На месте, где недавно стояла госпожа Синобу, оказался другой человек – служанка Кимико. Синобу пропала из виду, словно рассеялась.

Если уж Кацуко удивилась настолько, что даже вскрикнула, то и брат ее должен был поразиться. Но он и не шелохнулся. Просто наблюдал. Кацуко не видела его лица, но могла представить, как он сейчас обливается холодным потом, находясь в то же время в агонии.

Брат медленным движением, словно собирался высморкаться, поднес обе руки к лицу. И благодаря этому словно вернул себе самообладание. После этого он больше не терял его. Подняв голову, он произнес:

— Это служанка жены – Кимико. Однако на самом деле она и моя жена – один и тот же человек.

Возможно, из-за легкого возбуждения голос его стал выше и звучал чище, с мягкой глубиной, прорезая холодную, напряженную тишину и доходя до слуха собравшихся.

Дядя медленно кивнул, строго посмотрел на племянника, но сам выглядел разочарованным и опустил глаза. Однако он передумал. Снова указав на ту же девушку, дядя спросил в третий раз:

— Кем тебе приходится этот человек?

В этот момент Кацуко, даже не глядя на ту, на кого указывает дядя, уже все поняла. Вот оно как, это эксперимент. Удивление ее уже покинуло. Однако ничего не подозревающие члены собрания, третий раз взглянув на все то же место, обнаружили третью женщину, поднялся небольшой шум.

И дело не в чуде, вызванном тем, что две предыдущие дамы исчезли и на их месте появилась третья. Потому что это вовсе не чудо. Не было ничего удивительного в том, что одна девушка сменяла другую. Это никакой не трюк и не подстава. Вдоль стены висели портьеры. И женщины просто выходили из-за них и прятались за ними снова – никакой хитроумной уловки для сокрытия от глаз присутствующих не применялось.

Люди были полны надежд и интереса к тому, как Сокю ответит на вопрос о третьей женщине.

Однако вопреки растущему возбуждению присутствующих, Сокю, как и Кацуко, в момент, когда услышал вопрос о третьей женщины, уже все понял.

На третью даму Сокю взглянул лишь мельком, скорее для формальности. Не затягивая с ответом и не показывая никаких признаков, будто принял удар, он безразлично произнес:

— Эта дама – одна из служанок моей жены, ее имя Каёко. Но на самом деле и она тоже одна с моей женой личность. И моя супруга Синобу, и служанки Кимико и Каёко, – все трое на самом деле один и тот же человек.

Все присутствующие, которые, казалось, только и ждали этого странного ответа, наконец выдохнули и заговорили наперебой. Поднявшийся шум выражал чувство облегчения и удовлетворения оттого, что все уже пришли к одному и тому же выводу и не было поводов для споров. Все предшествующее напряжение отражало лишь путь к неизбежному решению. Но теперь оно утратило смысл. Ведь толпа нашла ясное и очевидное доказательство того, в чем не оставалось никаких сомнений, и все окружающие пришли к одному и тому же выводу и придерживаются его.

Конечно, дядя Харутака выглядел подавленным. Пусть в этом допросе и не было ни подвоха, ни ловушек, но, так или иначе, он не мог радоваться тому, что ответы племянника на его же вопросы послужат поводом признать того безумцем.