Книга Новые детективные истории эпохи Мэйдзи, страница 59 – Анго Сакагути

Когда его спросили «Кем вам приходится этот человек?», ему указали на госпожу Синобу, стоявшую в белом европейском костюме.

Красота женщины – это сила, ничем не уступающая мужской власти. Госпожа Синобу выглядела нежданным гостем в зале суда Эммы, посетительницей, напоминавшей богиню, случайно сошедшую на землю и оказавшуюся здесь. В своем белом развевающемся одеянии она выглядела ослепительно.

Она казалась безучастной к тому, что Харутака тычет в нее пальцем и что ее муж, следуя за этим жестом, смотрит на нее. Вероятно, эта гостья не понимала человеческой речи. Иначе как можно было бы оставаться столь отстраненной, когда тебя делают предметом странного допроса «Кем тебе приходится этот человек?».

Кацуко напрягла все душевные силы, не сводя глаз с брата, на которого было больно смотреть. Он, вероятно, откажется отвечать на этот дерзкий вопрос – но разве не естественно для него промолчать? И все же не решат ли после этого, что он – больной, утративший даже способность узнавать лицо собственной жены? От этой мысли у Кацуко сжалось сердце.

При виде жены по лицу брата скользнула тень, почти неуловимая, как будто он ощутил глубокое унижение. Но в чем именно заключалось это унижение – кроме него не знал никто, даже Кацуко. Единственное, в чем не приходилось сомневаться: то, что терзало его сейчас, было чем-то чрезвычайно сложным, запутанным.

Брат внимательно оглядел многочисленных безмолвных Эмма, угрожающе сгрудившихся за спиной дяди.

Были ли среди этих Эмма его знакомые? Сокю, вечно находящийся взаперти в кабинете, не посещал собраний знати, а на официальных церемониях и банкетах от его лица чаще присутствовали или дядя, или Кудзэ Кидзэн, так что вполне возможно, что он уже и в лицо не помнил этих важных господ, ныне выступающих в роли представителей семьи.

По лицу брата трудно было прочесть, что именно он понял после того, как изучил каждого Эмму, одного за другим, но его выражение говорило о том, что он обнаружил нечто важное. Не вызывало сомнений одно: этот человек – очень умен. Иными словами, он не только не поддавался давлению Эммы, но даже не проявлял никакого раздраженного сопротивления. Его лицо выражало уверенность, что ему достаточно ответить на вопросы, невзирая на внешние обстоятельства.

Более разумного решения и быть не могло. И притом Сокю принял его не под натиском допроса или давления, а в результате собственного спокойного размышления и хладнокровного анализа. Человек, способный так держаться в подобной обстановке, должен обладать поразительной ясностью ума и хладнокровием. В нем не было ни малейших признаков безумия.

Кацуко даже думала вскрикнуть: «Мудрый, святейший мой брат!»

Брат тихо ответил на вопрос:

— Это моя жена Синобу.

Он немного пошатывался. И неудивительно: ведь он только что оправился от болезни. И его голос звучал настолько тихо, что никто не мог различить, что он говорит, но тихий голос был чертой брата от рождения, а изможденность делала его только еще более заметным. Других странностей не наблюдалось. Это спокойствие основывалось на вере, что достаточно просто отвечать правду, и именно так он и поступал. Кацуко с восхищением наблюдала за ним, ощущая, что на свете нет более умного и достойного человека.

Однако, вопреки ожиданиям, дядя снова указал на женщину и спросил: