Книга Новые детективные истории эпохи Мэйдзи, страница 45 – Анго Сакагути

Синдзюро громко рассмеялся.

— Итак, осталось неясным лишь то, где находится потайное место со слитками. Мне и сейчас неведомо, где именно, но, судя по всему, Санкю и Гобо знали его наверняка. Место, которое не удалось найти даже после тщательного обыска дома. И, если судить по подготовке Санкю и Гобо – оно, вероятно, находилось не под землей.

В этот момент Симада Икуносин кашлянул. Это выглядело так, будто он старается подавить смех. Улыбка мелькнула на его лице, и он громко произнес:

— Фантомная башня!

— Фантомная башня?

— Да. Фантом виден глазу. Но вот то, что слишком бросается в глаза, на самом деле никто не замечает. Это и есть фантомная башня. То, что все очень хорошо видели. Настолько хорошо, что не заметили даже ее существования. Посмотрите на камни, которыми вымощен пол додзё. Это и есть золотые слитки. Это додзё – моя фантомная башня. А мое настоящее имя – Сиро…

Синдзюро прервал его, улыбнувшись в ответ:

— Я туг на ухо. Не слышу, что вы говорите. Так что отправляйтесь на материк. И помните, что есть два человека, которые втайне искренне желают вам успеха. Это скромный Юки Синдзюро, а также – великий господин Кацу Кайсю.

— А еще – провинциальный знаток синто-буддизма^[31], учитель Хананоя.

— А также Великий Идзумияма Тораноскэ.

Было немного жаль Тораноскэ, когда ученики Симады вместо аплодисментов разразились громким смехом, но, по сути, это была вполне заслуженная расплата. И Хананоя, и Тораноскэ, толком не понимая, кто такой на самом деле Симада, поспешно постарались изобразить уверенность.

Спустя некоторое время школа Симада всем составом внезапно пропала из Токио.

Выслушав рассказ, Кайсю пробормотал:

— Фантомная башня, говоришь? А язык у этого разбойника подвешен, да и сам паренек перспективный. Глядишь, японцы еще не совсем потеряны.

Итискэ нехотя раскрыл глаза – его растолкала О-Каку. Стоял морозный день. С прошлой ночи усилился ветер и в море поднялись волны, поэтому погода хоть и стояла ясная, но чувствовалось, что сегодня поработать не удастся. Итискэ был, как это называют в народе, поденщиком, подрабатывавшим грузчиком в порту Йокогамы.

— Похоже, сегодня с работой пролетим. Идти, может, и вовсе смысла нет.

У Итискэ, который даже лица не привык умывать по утрам, была своя простецкая рутина: нехотя поднимаясь, он бормотал что-нибудь себе под нос, делал парочку ленивых телодвижений – и оказывался в рабочей одежде. Оставалось только усесться за скудный завтрак. О-Каку, с ее большим животом, молча ждала, пока он займет свое место.

— Глядишь, и к лучшему, что сегодня без работы – может, подвернется что получше. Вон на заборе у выхода из переулка висит объявление. Мол, ищут здоровяка с кудрявыми волосами, готовы платить шестьдесят иен в месяц.

— Ну тебя! Чего ты прицепилась с тем, что я здоровый и кудрявый?

— Да никто тебя не обзывает. Это так в объявлении на заборе написано.

Итискэ родился в глубине полуострова Ното^[32]. В эпоху Эдо^[33] существовало выражение «сумоисты из Ното» – говорили, что в провинции Ното водятся рослые мужчины с особенно крепкими мышцами. Руки у них были непропорционально длинными по сравнению с ростом. Считалось, что людей с телосложением сумоистов среди жителей Ното больше всего.