Книга Новые детективные истории эпохи Мэйдзи, страница 166 – Анго Сакагути

— Пока вы работали в доме, вы не замечали чего-то, что подтверждало бы рассказ Кано о его любовной связи с молодой госпожой в прошлом?

— Абсолютно нет. Я практически никогда не прислуживала ей напрямую, мы даже словом за все это время не перекинулись.

— До того, как вы переехали с братом и Хамако в Сибу, вы не замечали особых отношений между ними?

— На мой взгляд, они всегда вели себя как хозяин дома и служанка, ничего больше. Возможно, я была невнимательна. Брат сказал, что они с Хамако подслушали, когда я ссорилась с Кано в дальней комнате, – так, может, я проглядела их интрижку?

— То есть та дальняя комната – не то место, куда обычная служанка может просто так войти, если только ей не поручили чего-нибудь, да?

— Не то чтобы слугам запрещалось заглядывать туда… Но входить, когда там находится хозяин, если тебя не вызывали, для служанки стало бы оплошностью. Не будь у нее с Кюгоро особых отношений – она бы развернулась и ушла прочь, едва завидев его там. Хотя в тот день Хамако много слонялась по дому туда-сюда, как будто наслаждалась происходящим.

— То есть не слишком странно, что она дошла до дальних комнат в поисках зрелищ?

— Да, возможно, она заметила, как мы с Кано скрылись в глубине дома, и последовала за нами. И брат мог подслушивать специально. Он только выглядит беспомощным робким барчуком. Это все притворство, от природы он отличный актер. На самом деле прекрасно умеет подслушивать, проворачивать всякие тайные делишки и оставаться незамеченным, и он хранит все эти секреты. Тут у него настоящий врожденный дар. А если его ловят на притворстве, он мастерски выкручивается, прикидываясь простаком. Краснеет, бледнеет, мнется, как юнец, совсем не знающий жизни. Он с самого детства такой.

— Вы ведете дневник?

— Нет, никогда не вела. Мне хватает ума держать в памяти даты, в которые происходило что-нибудь важное или необычное. Не нужно записывать их, чтобы запомнить.

— И какие же значимые даты вы можете припомнить за последние полгода?

— Например, семейка Конумы заявилась к нам домой, чтобы объявить о разводе Масако и забрать ее, а заодно перевернула дом вверх дном в поисках ценного семнадцатого декабря. Тогда же мы поссорились с Кано. Я улучила момент, когда он направился в кладовую искать, чем бы поживиться, и позвала его для разговора. В результате мы поругались. В тот день мне было ужасно грустно и обидно, уж его-то я никогда не забуду. Двадцать второго декабря мы с братом и Хамако втроем переехали в Сибу. Тринадцатого января шайка Конумы вторглась к нам туда и принялась прочесывать дом, заявив: раз вы обжились, небось и припрятанное достали. После их ухода мы с братом поссорились, и я ушла. Это – день начала моей самостоятельной жизни. Меня любезно приютили в Исэ, а двадцать восьмого января я устроилась на работу в этот дом. Вот все важные события моей жизни за полгода.

— Тогда я запишу эти даты вместо вас.

Синдзюро записал все со слов Хамако, затем передал Мотоко, чтобы немедленно сообщила ему, когда снова придет письмо с угрозами, и удалился.

* * *

Вскоре после этого Синдзюро посетил бедное пристанище Кюгоро и Хамако. Оба заявили, что уже махнули рукой на жизнь в миру, и потому дневников не ведут и праздные разговоры вести не желают; уходили от ответа на вопросы и никакого содействия не оказывали. Когда Синдзюро приводил информацию из беседы с Коханой, они лишь кивали: мол, да, что-то такое припоминаю, и ничего более.