Книга Семь. Гордыня, страница 8 – Антонио Морале

А вот на другой кушетке лежала её полная противоположность — седая старуха. Дряхлое и рыхлое сморщенное тело, обвисшие груди, словно две тряпочки, старческие пятна, синие прожилки под тонкой, словно пергамент, кожей, дорогой маникюр и следы многочисленных косметических операций, призванных сберечь остатки молодости.

— Через час она будет в новой оболочке, — кивнул мужчина в белом халате в сторону старухи. — Подождём в комнате отдыха, или…

— Здесь, — закончил за него Гордеев. — Хочу видеть всё от начала и до конца.

— Я не собираюсь вас обманывать, Михаил Сергеевич, — хмыкнул мужчина и заискивающе улыбнулся. — Я прекрасно знаю вас и вашу репутацию, и что мне грозит в случае обмана. Мне дорога моя жизнь.

— Я знаю. Мне просто интересно, — скривился Гордеев, которого немного раздражала болтовня этого скользкого типа.

— А разум девушки перенесёте в тело старухи? — задумчиво поинтересовалась Лиза, так же, как и отец, внимательно наблюдая из-за стекла за процессом.

— Нет. Зачем? — мужчина пожал плечами. — Это слишком сложная процедура, да и записывать разум на старую болванку тот ещё геморрой. Старые мозги не такие пластичные — в основном, получаются дебилы. Так что проще утилизировать.

— Так девчонка умрёт? — Лиза удивлённо повернулась к собеседнику.

— Ну… — замялся тот. — Её разум — да. А в целом, формально, умрёт только старуха, но она подписала все бумаги об эвтаназии. У нас всё легально.

— Софистика! — фыркнула дочь Гордеева. — Разум девушки умрёт, а разум старухи будет жить.

— Ну и что? Она и так бы сдохла через пару лет. Её нашли в реабилитационном центре для наркоманов. Привели в порядок и вуаля. Теперь она послужит высшим целям.

— Высшим целям — это вам?

— Именно. И вам, если мы сумеем договориться. И вашему отцу, и вашей семье.

— И сколько бабка отдала за эту процедуру? — прервал разгорающийся спор Гордеев.

— Два миллиона, — моментально ответил хозяин лаборатории, словно ожидал этого вопроса. — Можно было выкатить ценник раз в десять выше, но, с другой стороны, мы бы сделали это и бесплатно, только чтобы продемонстрировать вам весь процесс, Михаил Сергеевич.

— Неплохо. Бабка продала семейные драгоценности или свою старенькую квартирку?

— Нет… Это Анастасия Воронина. Вы её не узнали?

— Актриса? Нет, не узнал. Хотя, действительно, похожа. И как она хочет легализовать новое тело?

— Она удочерила девушку неделю назад, — усмехнулся мужчина. — Всё до банального просто.

— Да уж. Пока единичный случай, это просто, — покачал головой Гордеев. — А когда это станет на конвейер?

— Этот продукт не будет массовым, только для избранных. Вы же это понимаете. Мы не заинтересованы в огласке.

— Ещё бы, — фыркнула Лиза, — но рано или поздно об этом пронюхают.

— Поэтому мы и обратились к вашему отцу и к вам, Елизавета Михайловна. Ваш отец обладает нужными рычагами, чтобы всё это контролировать, а вы сможете убедить отца в перспективах нашего детища.

— Я оценил перспективы. Это интересно. Подумаю над вашим предложением, — Гордеев развернулся и шагнул в сторону выхода. — Лиза, нам пора.

— Но… — растерялся хозяин лаборатории. — Вы же хотели досмотреть ход процедуры до конца и поговорить с подопыт… с пациенткой.

— Я увидел достаточно. Пришлите мне видеозапись того, как она очнётся, сможет говорить и связно мыслить. Я свяжусь с вами на днях.