Книга Семь. Гордыня, страница 6 – Антонио Морале

— И мы взрослые люди, отец, — спокойно ответил Алекс. — Мне кажется, это не твое дело…

* * *

— Покурим, Федя?

— Ты же знаешь, Миш. Я не курю.

— Знаю, — Михаил Сергеевич Гордеев поднялся из-за стола, достал из коробки сигару, взял спички и направился в сторону открытой террасы. — Пойдём, Миш. Составишь компанию, раз не куришь.

За весь обед Федор Михайлович не сказал ни слова. И лишь когда все дети Гордеева разошлись и мужчины остались наедине, муж Лизы проронил первые слова. Но не потому, что он стеснялся, или ему нечего было сказать. Вовсе нет. Просто Федор Михайлович любил наблюдать со стороны, анализировать и делать выводы. Ему нравилось это делать — разгадывать загадки, ребусы, строить предположения и делать прогнозы. Мужчина редко ошибался, и именно за это его ценил Гордеев.

— Ты летишь с Лизкой в Торонто? — Михаил Сергеевич выпустил изо рта густое облако сигарного дыма и посмотрел на своего старого друга.

— Придётся. Ты же знаешь, её нельзя оставлять без присмотра ни на день, а тут целых две недели.

— Сочувствую, Федор Михайлович. Сочувствую…

— Это вряд ли, — покачал головой Симонов.

— Да, ты прав. Ты сам захотел жениться на ней, я тебя отговаривал как друга, — хмыкнул хозяин дома, облокотился на резные деревянные перила и задумчиво посмотрел куда-то вдаль. — Что скажешь по поводу нашего младшенького? Будет с него толк?

— Твой парень наивен, как дитя.

— Да он и есть дитя. С огромным членом и мужским развитым телом. Чему их там учили в этой военке, подтягиваться на турнике и маршировать? Я даже немного жалею, что отдал его туда…

— Поздновато ты опомнился.

— Знаю. Но лучше поздно, чем никогда.

— Зачем ты вообще решил вытащить его из Академии?

— Да там ситуация непростая… Он сломал ноги двум своим сокурсникам и покрошил зубы. Причём хорошо так сломал, основательно.

— Из-за неё?

— Угу. А эти двое оказались не простыми плебеями, а детками высокопоставленных людей.

— Выше тебя?

— Нет, конечно. Иначе, мы бы сегодня с Лёшенькой не разговаривали. Но дорога в военное ведомство ему теперь закрыта.

— Ясно, — Симонов тяжело вздохнул. — И что будешь с ним делать?

— Пристрою куда-нибудь. Если окажется совсем дурачком, дам денег, пусть развлекается и прожигает свою жизнь.

— У тебя уже есть один такой любитель поразвлекаться. Второго потянешь?

— Не сыпь соль на рану, — Гордеев покачал головой. — Иван, кстати, хорошо лицом отрабатывает все свои грешки.

— До поры до времени, — проворчал Симонов. — Вот увидишь, однажды он натворит что-то такое, на что ни твоих денег, ни связей не хватит.

— Хватит. Поверь, Федя, хватит.

— Верю, — ухмыльнулся Фёдор Михайлович.

— А младшему я немного должен, всё-таки парень рос без отца и матери. Так что, придётся отвалить круглую сумму, если он окажется бесполезным, и отправить его от греха подальше. Здесь мне и одного Ваньки хватает, тут ты прав, — Гордеев немного помолчал, выпустил очередное облако белого дыма и обернулся к своему зятю. — Что с его подругой?

— Невестой? — уточнил Симонов.

— Невестой, да.

— Девочка играет в свою игру.

— Это я и без тебя понял. Думал, ты мне что-то умное скажешь. Аналитическое, в твоём духе.

— Она умна, хитра, осторожна, хорошо воспитана, образована и очень красива… И очень хорошая актриса.

— Ладно. Спрошу по-другому. Кто её отец, ты узнал?