Книга Проклятье, с*ка! Книга 4, страница 34 – Антонио Морале

Я вернулся в парк, примостился у своего дерева и взялся за планшет. Немного порисовал, отложил его в сторону, сел в позу лотоса и полез копаться в своей ауре. Нужно вспомнить всё, что говорили на занятиях и что рассказывала мне Ясмин. Нужно заниматься и практиковаться…

Обед я пропустил. Не было желания, да и аппетита. Но зато увлёкся плетением нитей ауры, то заплетая их в кокон и оборачивая вокруг себя, то вытягивая тонкие щупы как можно дальше, как показывала Ясмин. При этом экономно расходовал каждую крупицу энергии, как учил нас старый японец на занятиях Познания Силы, и старался не терять концентрацию, как преподавала нам Сукара-сан на уроках Медитации.

Едва освоился немного, принялся взламывать слабенькую защиту первогодок, до которых смог дотянуться, и напрямую вкачивал в их ауры простенькие, безобидные проклятия. Спускал резерв силы до минимума, потом ждал, когда он наполнится, и снова приступал к работе. Практика, практика и ещё раз практика. Или, как говорят у нас, без труда не вытянешь карасика из пруда.

Не успел опомниться, как на улице стемнело и незаметно подкрался вечер. Выходной пролетел быстро, завтра начинается новая трудовая неделя и новые хлопоты… Надеюсь, не такие как на этой. Ещё бы с этими клоунами из школьного совета разобраться, вот только как? После того, что сказал ректор, это выглядело немного сложновато. Может выловить их по одному и устроить тёмную? Может быть, нужно обдумать этот вариант. Но не сегодня. Сегодня меня хватит только на пожрать и на поспать — устал как собака, хотя целый день ничего вроде и не делал, просидев на жопе ровно.

Я поднялся со своего места, покряхтывая, и двинулся в столовую. Надеюсь, её ещё не закрыли на замок. Хотя, мне ведь ещё дежурить. Вот же гадство!

Столовая встретила меня пустыми грязными тарелками, подносами, стаканами, вилками и ложками. Я наковырял себе немного еды в буфете, налил чай в большой стакан, занял место у окна и приступил к неторопливому ужину в тишине и покое. В дальнем конце зала расположилась парочка таких же запоздавших или засидевшихся допоздна дармоеда, а у противоположной от меня стены тихонько бренчала на сямисэне троица молодых музыкантов.

Покидал в рот остывший рис, закусил рыбой в соусе и принялся за едва тёплый чай. Нужно было всё же приходить пораньше, пока еда была хоть немного тёплой. Я тяжело вздохнул, сделал ещё глоток и обернулся на торопливое цоканье женских каблучков по холодному каменному полу и разносившееся по залу эхо.

Пряча глаза в пол и то и дело пугливо оглядываясь на вход, между большими обеденными столами торопливо семенила рыжеволосая Амика. Девушка схватила в буфете первую попавшуюся кружку, наполнила её чаем из большого термоса, снова оглянулась на двери, выбрала столик и уселась недалеко от меня, повернувшись лицом к единственному выходу.

Барды у дальней стены ненадолго притихли, о чём-то пошептались и снова затянули какую-то скучную мелодию. А я на несколько секунд задержал взгляд на азиатке. Растрёпанная, испуганная, бретелька платья надорвана, на щеке едва заметные кровоподтёки, на запястьях свежие покрасневшие синяки. Подрагивающими пальцами Амика вцепилась в кружку и смотрела отрешённым взглядом перед собой, вздрагивая при каждом шорохе.