Книга Кодекс Инквизитора. Книга IV, страница 44 – Антонио Морале, Ник Росс

— Чего столбом стоишь, призови тринадцатый и закали кровью.

— Постой, Мара, и это всё?..

— А чего ты ожидала, глупышка, что я из кошеля достану божественную кузню и примусь молотом по наковальне лупить? Всё готово, княжна, принимай работу.

Только я подумала, каким образом призвать тринадцатый меч, как поблескивающее жало едва не пронзило левый глаз. Аккуратно сместившись в сторону, обозрела деяния Мораны и не узнала трофейный клинок.

Призрачное лезвие сплошняком усеял переплетённый с древними славянскими символами орнамент рунической вязи. На навершии рукояти красовался Зимний косой крест, увитый тончайшей паутиной, а в перекрестье, перебирая лапками, сидел прозрачный паучок.

Опасливо обойдя меч по дуге, ревизовала остальные поделки Мары: та же вязь, тот же крест в паутине, но без хозяина. Понятно: клинок всевластия должен служить тёмному властелину, а кто здесь власть? Вопрос риторический.

Сцапав непослушную железку за рукоятку, потащила к алтарю — пора поить кровью, скоро явятся приятели, а у меня блудная богиня в гостях.

Вскрыв жнецом вены, щедро полила лезвие из транспаристали. Поначалу ничего интересного не произошло, но всё изменилось в ту минуту, когда меч, будто губка, впитал без остатка тёмную кровь. Лезвие потемнело и вскоре окрасилось в непроницаемый чёрный цвет, почернел и сам паук. Поелозив толстенькой жопкой в центре паутины, умостился наконец, сложил лапки и замер. Надеюсь, навеки. Постукав ногтем по спинке членистоногого, услыхала металлический звон. Кажись, дело сделано.

Мысленный вывод подтвердила Морана:

— Вот теперь — всё. Продать, потерять, украсть невозможно. Закинь его в пучину морскую и призови — он тут же появится в руке. Заточка не требуется, сломать или повредить крайне сложно.

Закончив нахваливать клинок, богиня протянула ладонь.

— Чего тебе, ручку позолотить? Могу зелёненьких брюликов горсточку отсыпать. Надо?

— Себе оставь, своих вдосталь. Отдай то, что тебе не принадлежит.

— То есть? О чём речь? Что с боя взято, то свято. Не отдам!

— Мечи Рюрика и Марии. Они хоть и признали тебя, но железо без души — всего лишь железо.

С бабкиным клинком распрощалась без сожаления — ковался он не под мою руку, а вот к карминовому жалу успела привыкнуть, но отдать пришлось в любом случае: глас богини не терпел возражений.

— Не о чем жалеть, Ольга. Нынешнее оружие на порядки превосходит аналоги. Волей кованное, богиней правленное, ведьминой кровью закалённое — такое не предаст и в бою послужит верой и правдой.

— Чего уж теперь, замена хороша: лёгкий, прочный, баланс великолепный, на катану похож — всегда мечтала. Благодарю, в общем. После поединка жди в гости, если выживу, само собой.

— Да ты уж постарайся, а то ведь сошлю в царство мёртвых на десять веков без права переписки. Слово богини нерушимо. При всём желании и любви к тебе, я не смогу отступиться.

— Двум смертям не бывать, Мара.

— Всё так, Оленька. Береги себя, в Яви ты мне полезней, нежели в Нави, по крайней мере, пока не вошла в силу, а до этого ещё далеко. Не оплошай и не разочаруй. До встречи, кровная сестра, мне пора, приятели у врат дожидаются. Нова, помни наш разговор и приглядывай одним глазком за своей непутёвой матушкой.

Не успела я возразить по поводу мамаши, Морана растворилась в пространстве, оставив после себя морозное марево и плетёную корзинку сочных свежайших персиков.