Книга Кодекс Инквизитора. Книга IV, страница 107 – Антонио Морале, Ник Росс

— Это что ещё за ересь? — Я невольно отпрянула от безопасного на вид артефакта.

От обычного куска то ли стекла, то ли горного хрусталя исходила невиданная доселе мощь. Настолько явная, что, казалось, эманации зла можно пожевать и выплюнуть, если раньше не сдохнешь от энергетической интоксикации.

— Тише. Тише, девочка. Совсем за языком не следишь! Так и беду накликать недолго! Это не ересь, а слеза нового бога, в которой тысячи лет томится искра первородного пламени ада. Одна из шести реликвий огненного плана. Услышь любой из демонов подобные кощунственные речи, привычному миру, который ты знаешь, пришёл бы конец!

— Ежели эта штука настолько ценная, то какого ляда Лилит пожаловала её мне? В чём подвох? — вопросительно глянула я на лихоманку, ожидая вразумительного ответа.

— Между Чёрной Матерью и Махаллат веками идёт бесконечная кровавая битва за доступ к горнилу перерождения, ад давным-давно поделён на два лагеря. Убиенный тобою цветочек не просто эфирный паразит, а нечто большее. На нижних планах поговаривают, что он содержал в себе искру погибшего в бою девятьсот лет назад младшего сына Махлы. Я склонна верить слухам, ибо сама Лилит назначила награду тому, кто укажет место, где именно архидемоница заныкала искорку отпрыска. Ты же грохнула питомца Махаллат, лишив потенциального претендента на пламенный трон шанса на перерождение, за что снискала кровную месть от одной могущественной стервы и получила благословение от другой.

— Час от часу не легче! Только кровника в лице адской княжны не хватало для полного осознания себя вселенским лузером!

— Вот тебе и стимул прыгнуть выше головы. Грызи каплю, высочество, слеза бога сама по себе редчайший компонент, а первородная искра — тем паче. Присовокупи к своей ипостаси ещё одну стихию, адское пламя станет верным другом и союзником.

— А рога с копытами не отрастут? Что-то ссыкотно мне!

— Жуй-жуй, глотай, вырастай богатырём! Не боись, не отрастут, ежели сама не пожелаешь.

— Что значит не пожелаю? — спросила я недоверчиво.

— То и значит. У тебя вариативный геном: при желании можно не только рожки оленьи отрастить, но и хвост змеиный. Об опытах забудь — магическая природа не терпит дилетантов, последствия могут быть необратимы. Захочешь роскошные рога, как у Вельзевула, а отрастёт уд до колен, были прецеденты. Взять чудаковатую Марию, ты не представляешь, каких уродов она наплодила, играя в Творца. Даже меня оторопь берёт! Но да ладно, речь не о ней, жуй артефакт, и двинули покорять теневые пустоши.

— Может, не надо? — с надеждой спросила я.

— Может, и не надо, но с твоим везением я бы непременно обзавелась иммунитетом к первородному огню. В аду никакой реген не поможет, и технологичная броня не спасёт, жарковато там, Оленька, поверь на слово.

— Ладно, двум смертям не бывать, а одной не миновать! Сдохну, сама за печатью полезешь!

— На шестой уровень мне хода нет — там начинается мир духов, они на младших сущностей зуб имеют и шементом сожрут, не отбрыкаюсь!

— А меня, значит, не сожрут?

— Попытаются, само собой, но ты живучая, что тот таракан, справишься как-нибудь, фатум на твоей стороне.

— Вот уж спасибо! — пробормотала я недовольно, походя раскусывая кристаллизованную божью слезу.

Язык кольнуло вострыми иголочками, словно перчик чили лизнула. Пошамкала губами, ничего страшного не случилось, больше сиськи мяла. Глянула на Сухею: глумливое, но такое красивое лицо мне категорически не понравилось. Уж не травануть ли меня решила лихоманка? С неё станется, она ж рождена злыдней: мёдом не корми, дай каверзу замутить.