Книга Его (с)нежная девочка, страница 68 – Алекс Коваль, Анна Мишина

Перетирая шарики, которые здесь на любой вкус и цвет, от пыли, совсем теряюсь во времени. Прихожу в себя только, когда за спиной открывается дверь. Подскакиваю, оборачиваюсь и… в дом входит сначала ель: невероятно красивая, пушистая, высокая и – м-м-м – какая ароматная! А потом уже в дверном проеме появляется красный с мороза мужчина, внося в дом с собой и холодный уличный воздух, который покалыванием пробегает по моим голым рукам и ногам, отчего меня пробирает озноб, и я ежусь, переступая с ноги на ногу, обхватывая себя руками. Бр-р-р!

— Елку заказывали? – улыбается Дамир, укладывая пушистую красавицу на пол и стряхивая с себя снег.

— Угу... заказывали, – киваю, как дурочка, растерянно пялясь на дерево.

— Ну, так что, куда будем ставить? – скидывает куртку Дамир, проходя в гостиную, тут же заполняя помещение своим эксклюзивным запахом мужчины, от которого становится еще волнительней. – Руководи, снежинка, раз уж ты эту рождественскую суету заварила.

— И ничего я не заваривала, – хмурю я брови, но похоже, рядом с этим мужчиной начинаю по-настоящему притормаживать, потому что не знаю, что сказать, а стою и пялюсь на его темные, слегка влажноватые волосы, на которых таят одинокие снежинки, превращаясь в капельки, которые просто невыносимо хочется смахнуть! А потом мои бесстыжие, живущие своей собственной от мозга жизнью, глаза едут ниже по мощной шее, где бьется венка, широким плечам и по-настоящему сильным рукам, которые, кажется, десять таких елок смогли бы поднять и пять Евангелин в придачу, и утыкаются в грудь, обтянутую футболкой. Мама дорогая, какие там мышцы! А как она красиво и завораживающе вздымается, когда мужчина делает вдох. У-ф-ф, и как теперь его голого в своей голове развидеть, а? И почему, черт возьми, я не помню нашу ночь? А так хотелось бы… Тим ведь даже и рядом не то, что не стоит… не проползает!

Пауза затягивается, а пялюсь я на Дамира настолько бессовестно и откровенно, что, как следствие, оказываюсь пойманной на разглядывании.

— Снежинка, ты выбираешь, куда поставить елку или меня? – слышу низкий грудной смешок и вздрагиваю, поднимая взгляд глаза в глаза. – Боюсь, на мне все эти замечательные шарики и гирлянды будут смотреться слишком броско. Да и вряд ли у меня хватит терпения стоять сутками, оно у меня не настолько отменное, – мужчина шутит, но при этом смотрит на меня таким взглядом, что я чувствую себя трусливым кроликом, которого гипнотизирует удав. Еще немного, один бросок, и это изящное животное меня… точно съест.

Боже, мысли-то какие, Ева!

— Так! – тряхнула головой, отгоняя странное наваждение, да и ощущения такие же странные, вызывающие легкий трепет во всем теле. – Елка… куда мы поставим елку? Ой, то есть не мы, а вы… ты… черт, – бубню себе под нос и оборачиваюсь, оглядывая гостиную. – Вон туда, думаю, – указываю рукой в сторону дальнего угла гостиной, с одной стороны шикарное окно с зимним пейзажем, а с другой уютный старинный камин. – Еще я нашла носки, их мы развешаем на камин.

— Зачем нам носки на камине?

— Это не простые носки, а специальные, традиционные рождественские. Говорят, что Санта-Клаус кладет подарок именно в носок, когда спускается по дымоходу, –  говорю со знанием дела, отодвигая из угла толстый пуфик, освобождая место для хвойной красавицы. – Здесь все так делают.