Книга Его (с)нежная девочка, страница 174 – Алекс Коваль, Анна Мишина

Единственное средство связи с Евой, которое у меня было, сейчас лежит в сумочке Ники. От понимания того, как оно туда попало, хочется крушить. Рука на телефоне сжимается до хруста.

— Дамир… это не то…

Я выдергиваю из рук Вероники сумочку и, порывшись, достаю телефон. Смартфон старенькой модели, с забавным розовым чехлом и зайцами. Зайцами, мать вашу! И сейчас этот телефон разрывается от звонка, а на экране светится мой номер телефона. Как я сдержал себя и не придушил ее? Не знаю. Но все требовало. Буквально все естество вопило преподать хороший урок.

— Ника! – рычу, сам удивляясь тому, как вопреки внутреннему состоянию голос остался спокоен и не дрогнул. – Лучше беги, пока я тебя не прибил.

— Дамир, я просто хотела….

— Пошла вон! – рычу, хватая ее за руку, выволакивая за дверь и вышвыривая следом гребаный клатч. – Если еще хоть раз я тебя увижу около меня или моей семьи, включая Еву, ближе, чем на сотню метров… молись! – и захлопываю дверь.

Оборачиваюсь в сторону подруги Евы, ожидая увидеть испуг в глазах, но там только настоящая ярость вперемешку с желанием убивать. Девчонка смотрит на дверь и, кажется, едва держится, чтобы не сорваться и не броситься в погоню за Вероникой.

— Надо было ей все волосы повыдергивать! – скалится Джесс, сжимая пальцы, мысленно точно на шее женщины.

— Так, а теперь быстро и вкратце расскажи мне, что случилось и когда? Успею, – бросаю взгляд на наручные часы, – успею я еще ее догнать или мне мчать прямо в столицу…

Рассказ Джессики был короткий. Но после него картинка более-менее сложилась в моей голове.

Как девушка уже сказала, толком поговорить с Евой они не успели, потому что сама Джесс была на смене, а снежинка взволнована и торопилась. Узнала только, что у Фадеевой заболела бабушка, вроде как что-то серьезное, даже вызвали скорую. Судя по словам Евы, вылететь она должна была из Цюриха. С билетом на самолет и такси до аэропорта ей помогли.

Не надо быть человеком великого ума, чтобы понять, кто “помог” моей снежинке. Ева слишком робкая, чтобы пойти к Эриксону и просить выдать ей ее заработную плату, и полагаю, засмущалась попросить помощи и у меня. Даже не удивлюсь, если она решила, что я могу заподозрить ее в какой-то корысти. Глупышка. Зато тут вовремя нарисовалась у нее на пути Вероника. Благодетельница, твою мать!

И все бы ничего. Я бы пережил более спокойно такой поворот событий, если бы сейчас не держал в руках мобильный снежинки. Чувство, что ты не можешь даже позвонить, чтобы просто услышать голос любимого человека, убивает. Я элементарно потерял с ней последнюю связь! И пока не вернусь в столицу, я в сраной изоляции. У снежинки нет моего номера, и узнать его будет для нее сложно, хоть и возможно. Бабушке ее, кажется, Алевтине Петровне, так она говорила? Я пытался набирать на тот номер, что остался во входящих от тридцать первого декабря. Ответа нет. И это добавляет лишней тревоги.

Где во всей этой истории “засветился” Тимур, пока не пойму. Но явно все не так, как любезно расписала мне бывшая. Ева улетела одна. И я был прав: не от меня. Она не сбегала. Просто испугалась за единственного родного человека, и я в этом могу ее понять. Да я вообще все могу понять, только верните мне мою снежную девочку!

Собственник внутри просто на грани...