Книга Его (с)нежная девочка, страница 170 – Алекс Коваль, Анна Мишина

Поднимаюсь в спальню и меняю домашние штаны на джинсы. Хватаю куртку с твердым намерением отправиться на поиски своей снежинки, где бы она ни была. Натягиваю ботинки как раз в тот момент, как в дверь раздается стук.

Первая мысль – вернулась. Рванул вперед, хватаясь за ручку двери, и только потом догнала вторая: Ева вошла бы без предупреждения.

Однако надежда умирает последней.

Дергаю дверь на себя, открывая ее, и второй раз за день внутри все обрывается. Я серьезно не понимаю, кто или что свыше глумится надо мной?

— Какого черта? – да, приветливым хозяином меня вряд ли можно назвать, но и этой “гостье” пора бы уже уяснить, что ей здесь не рады. Тем более, сейчас, когда рядом нет моей снежинки и я весь на взводе, хоть внешне и стараюсь этого не показывать.

— Все еще рычишь? – трогает улыбка губы Вероники. – Я пришла поговорить, как два взрослых человека, и что, неужели выставишь за дверь?

— Я уже все тебе сказал.

— Зато я нет! – победный взгляд, вздернутый подбородок, трансляция всем видом абсолютного превосходства. И вот интересно: у нее серьезно непробиваемая броня самомнения или просто я за все три года не замечал, как мастерски любовница умеет включать дуру?

— Ника, я не собираюсь играть в твои игры, – разворачиваясь в дверях, вырубая праздничную иллюминацию и хватая со стола в гостиной телефон. Моя решимость непоколебима, и языками чесать с бывшей подругой мне некогда. – Я ухожу, и ты тоже! – возвращаюсь к двери, но передо мной буквально грудью встают.

— Я не играю, Дамир. Я тебе прямо говорю – я люблю тебя! И с твоей стороны очень жестоко просто взять и переступить через мои чувства, будто я для тебя ничего не значу.

— Хватит, Ника! – недовольства сдержать не получается. Так же, как и усмешки. Настолько это гребаное признание звучит фальшиво, что становится противно. – Ты любишь не меня, а мои деньги, и мы оба это прекрасно знаем.

— Зачем она тебе? Ну, зачем?!

— Вы, бл*ть, сговорились что ли? На дух друг друга не переносили, а теперь спелись с Тимуром? Я ответил ему, а теперь скажу тебе: не хер лезть в мою жизнь, ясно?

— Ну, почему же спелись? Просто пытаемся удержать дорогих нам людей, разве это плохо?

— Хватит! Все, заканчивай ломать трагикомедию! – рычу, начиная не на шутку заводиться. Зае*ала компостировать мозг, так еще и благодаря ее трепу я просто теряю время. – Вероника, ты прекрасно знаешь, что я не из тех, кому можно присесть на уши. Заканчивай городить всякую чушь и пусти меня! – говорю, рванув в дверной проем, который мне снова тут же ловко загораживают.

— Уйди с моего пути, Ника. По-хорошему. Не доводи до крайности.

— И что ты сделаешь? – задирает нос совершенно не замечающая “берегов” женщина. – Руку поднимаешь?

— Не подниму, – говорю спокойно, прямо встречая колючий взгляд. –  Но один звонок, и тебя пнут под зад из тех кругов, в который ты попала только благодаря мне. А ты не хуже меня знаешь, что там вторых шансов не дают! – упираю руки в бока, заламывая бровь. Лицо бывшей подруги исказила злая гримаса, а во взгляде проскакивает испуг, который тут же сменяется сомнением. Целая палитра эмоций в глазах, в которые я за все эти годы ни разу  толком-то и не смотрел. И только сейчас понимаю, что если в глазах Евы хочется утонуть, в ее ласковой сизой дымке, то глаза Ники просто топят, затягивают, как гребаное болото.