Книга Его (с)нежная девочка, страница 120 – Алекс Коваль, Анна Мишина

— Все, обещаю больше так не делать, – поднимает ладошки в примирительном жесте. – Урок усвоили и я, и ушибленная попа.

Боже, хочется в голос захохотать.

— Жди, катастрофа, я сейчас лопатой немного раскидаю.

Пока из дома вынес лопату, расчистил крыльцо, немного дорожку, Ева чуть ли не хвостиком за мной ходила. Будто и не было падения пару минут назад, моментально вылетело из головы как вокруг все холодно, скользко и опасно.

— Дай мне, – просит.

— Что?

— Лопату. Я устала ничего не делать. Дай, – и тянет руки.

Ага, сейчас, разбежался. Забавная.

— Вот еще, – отвечаю, оглядываясь на нее. Глазки блестят, щеки красные с мороза. – Тем более, я все. Больше разгребать ничего не будем.

— Тогда, – она задумывается и оглядывается по сторонам. Чуть приседает и берет снег в руки. – Тогда ладно, – пожимает плечами и начинает что-то делать, залезая в сугроб по колено. Нет, и для кого я тут поляну расчищал, спрашивается?

— Ева, ты решила искупаться в снегу? Снежную ванну принять? Так я тебе скажу, в этом мало приятного. Вполне можно обойтись горячим душем, – усмехаюсь я, видя ее милую улыбку.

— Вместо того, чтобы болтать ерунду, – пыхтит моя девочка. – Лучше помоги мне.

— Так я не пойму, что ты делаешь? – искренне пытаюсь понять, чего она там копошится в снегу, но видимо, это действо за гранью моего разума.

— Снеговик, Дам. Я хочу слепить снеговика. Давай уже, хватит филонить. Я не подниму еще один такой шар и не поставлю сама на вот этот, – ворчит Ева, а я смотрю на нее, на то, как усердно она катает снежный ком, утопая в снегу по самые уши, и улыбаюсь, как дурак. Снова. Она такая простая, непосредственная, живая, настоящая – и этим жутко подкупает. Рядом с ней я чувствую себя пацаном, ну, максимум, чуть старше ее. Посмотреть со стороны, и не скажешь, что у нас огромная разница в возрасте. Ощущение, будто рядом с этой девчонкой мои годики стремительно потекли в обратную сторону.

— Ну, чего стоишь? Так и будешь смотреть? – выпрямляется и упирает руки в бока Ева. Такая грозная, с упрямой решительностью в глазах. Ощущение – не подойди я сам сейчас, меня, как щенка, за шкирку подтащат.

Черт, Абашев, это, по ходу, уже просто так не пройдет. Похоже, это именно то, на что ты, чурбан неотесанный, уже и перестал надеяться. Чего много-много лет назад перестал ждать, окончательно разочаровавшись.

И теперь вопрос: а нужен ли буду такой я ей?

— Дамир-р-р!

— Иду-иду, – втыкаю лопату в сугробу и забираюсь в снег. – Командуй, снежинка.

— Давай, нам нужно еще три шара. Этот уже никуда не сдвинуть. Будем прям здесь его ставить.

— Как скажешь.

Снова рядом с ней я совершенно забываю про время.

На горы опускается вечер, на небе мелькают первые отблески сиреневатого заката, а мы, как два ненормальных подростка, копошась в снегу, катаем шары, попутно извалявшись так, что одежда уже промокла вся. До нитки. То случайно падая в сугробы, то намеренно устраивая друг другу подножки, извалялись мы знатно. Но наконец-то перед нами стоит нечто, похожее на снеговика из далекого моего прошлого, а точнее, из беззаботного детства. Три не совсем ровных, но огромных шара, которые, чтобы поднять, мне пришлось прилично поднапрячься. Смешно, но мне кажется, я надорвал себе спину. И вот интересно, если я снежинке заявлю, что это производственная травма, она как руководитель этого “проекта” согласиться сделать мне массаж?