Книга Его (с)нежная девочка, страница 118 – Алекс Коваль, Анна Мишина

— Смотри, на улице утих ветер, – подойдя к окну после того, как мы вместе убрали со стола, проговорила Ева.  – Может, выйдем погулять? – бросила на меня хитрый взгляд.

— Да там, наверное, снега выше крыши, снежинка, – говорю, а сам с трудом представляю, что там на улице вообще творится. – Честно говоря, и не имею желания вообще выходить куда-либо. Я бы…

— Ну, а что сидеть весь день? Ты же поработал? – спрашивает и смотрит на меня, мне ничего не остается, кроме как пожать плечами.

— На сегодня все.

— Ну вот, теперь пойдем, воздухом подышим, – подходит и тянет меня за руку. – Давай!

— Ева, я уверен, что там ужасный дубак, отморозим все, стоит только нос за дверь высунуть.

— Боже, Дам, не будь таким занудой, – сводит бровки “домиком” Ева. – Быть в Швейцарии и просидеть дома – непростительная оплошность! – дует свои губки. Еще не хватает для пущей убедительности топнуть ножкой. – Это ты много где побывал, а я нет. Только вот снова проблема в одежде... – тут же поникли плечики. – Ладно, и правда плохая идея, – тут же идет на попятную.

Но разве я могу допустить, чтобы моя снежинка грустила?

— Так, ладно. Будет тебе и куртка, и штаны, и все остальное. Только давай улыбайся, договорились?

— Правда? – переспрашивает Ева, ее губы растягиваются в недоверчивой улыбке. Давай, девочка, еще попрыгай и захлопай в ладоши, и я совсем поплыву.

В очередной раз задаю себе вопрос: на что я готов, стоит ей только вот так на меня посмотреть? Подкаблучник? Да, похоже на то, но я буду лживым гадом, если скажу, что мне это не нравится.

— Правда, пойдем искать, – протягиваю ей руку, и она, не помедлив ни секунды, доверчиво вкладывает свою маленькую теплую ладошку.

Пока Ева сидит на кровати в спальне, постукивая ножкой, я ищу свои лыжные штаны. Сам надену джинсы, не замерзну, а вот девчонку упакую так, чтобы одни глаза было видно. Простуды нам только не хватало здесь, накануне праздника.

— Вот, – протягиваю снежинке черные штаны от горнолыжного костюма. – Попробуй надень, и вот этот свитер, – достаю тот самый, вязанный мамой, который малышка углядела в кафе.

Наблюдаю, как торопливо одевается. Забавное зрелище. Пыхтит, как ежик.

— Стой, помогу, – подхожу вплотную и помогаю натянуть на голову свитер и не заблудиться в нем, так как габариты у нас точно сильно разнятся, и Ева это замечает, сказав:

— Какой же ты огромный! – выдает серьезно, пока я ее одеваю, как малого ребенка, на сотни раз перепроверив и спереди, и сзади, чтобы все замки были застегнуты, и нигде ничего не задувало.

— Есть немного.

Заворачиваю рукава, придавая им ту длину, что нужно девушке. Заправляю в штаны свитер и...

— Потеряешь штаны, – усмехаюсь. – Сейчас ремень вденем, и где-то были лямки от них, – снова копаюсь в дорожной сумке, точно припоминая, что брал их с собой, как говорят, “на всякий пожарный”, и на свое счастье быстро нахожу, пока девчонка совсем не спарилась в этом теплом обмундировании. Пристегиваю к штанам и в петли вдеваю ремень, затягивая потуже.

— Ну, как теперь? Не выпрыгнешь из них? – дергаю за штаны, проверяя, насколько прочно они сидят на девушке, а Ева задумчиво рассматривает весь свой немного нелепый, но зато теплый наряд и выдает с улыбкой:

— Отлично сидят, не находишь? – говорит и, посмеиваясь, крутится передо мной, демонстрируя свою одежду, заставляя разулыбаться в ответ.