Книга Дикарь из глубинки или курс выживания для мажорки, страница 34 – Алекс Коваль, Анна Мишина

Вымывшись дочиста, выключаю воду и выхожу из кабинки. В небольшом помещении стало влажно и клубится пар. Обтираюсь полотенцем и повязываю его тюрбаном на голову. А с вешалки беру халат и надеваю на голое тело, плотнее запахивая и завязывая пояс. Вещей-то у меня с собой нет, кроме тех, что сняла. А те, что остались в чемодане, вполне вероятно завтра придут в негодность.

Протираю ладошкой запотевшее зеркало. Смотрю на себя. Кажется, и кожа побелела, и глаза засияли. Щеки разрумянились. Улыбаюсь своему отражению. Много ли для счастья надо? Горячий душ и мягкий халат!

Открываю дверь и выхожу. Сразу же обдает прохладой. Прислушиваюсь – тишина. Делать нечего, возвращаюсь в гостиную. Там все так же дрыхнет Арчи, а я прохожу к дивану и сажусь на край. Дальше как-то неловко…

Сижу, внутренне вся сжавшись. Что делать? Куда идти? Здесь сидеть? А если хозяин дома вернется раньше, а я тут такая: разомлевшая, не презентабельная, в его халате? Некрасиво выйдет. Была бы связь, уже давно бы узнала у Андрея Петровича номер этого неуловимого Михаила и позвонила! А так… Можно ли верить Мишане?

Мои мысли прерывает раскатистый гром.

А еще я очень хочу есть. Очень-очень. С самого утра крошки во рту не было. Я даже чувствую, как похудела за эти полтора дня. Осунулась и рискую потерять остатки привлекательности своих форм!

Словно поддакивая – мой живот урчит.

Да! И люди здесь не гостеприимные, совсем.

Вот где носит этого неандертальца бородатого?

Милена

От скуки разглядывая гостиную, замечаю на полу ту самую диковинную вещицу.

Хм-м-м…

Отрывая свой “раненый” в неравном бою с корытом копчик от дивана, как зачарованная, топаю босыми ногами к шкуре. Я только попробую!

Трогаю сначала одним пальчиком. Большим. По губам расплывается шкодливая улыбка. Потом ставлю всю ступню, зажмурившись и вслух замурлыкав. Как мя-я-ягко!

Встаю на шкуру двумя ногами, поочередно проводя по волоскам голыми ступнями и хохочу. А услышав за спиной хмык, чуть не подпрыгиваю, слетая с этой прелести, как с раскаленных углей. Оглядываюсь:

— Я… э-э-э…

В гостиной снова бесшумно появляется дикарь.

— Нравится?

— Это настоящая?

— Нет. Настоящая жестче.

— Оу-у…

— Вот. Подушка и одеяло, – подходит к дивану и кладет постельное Мишаня. – Спать сегодня будешь здесь, – говорит, скользнув по мне взглядом. Замерев глазами на моих ступнях. Тех самых, что только что топтали чужую, не настоящую шкуру медведя.

Я переступаю с пятки на носок. Градус неловкости накаляется.

— Так, э, значит Михаил Русланович охотник? – решаю нарушить повисшую тишину.

— Охотник.

— И рыбалку любит, наверное?

— Наверное. Тебе еще что-то нужно? – наконец, снова смотрит мне в глаза Мишаня, но его голос уже звучит как-то совсем иначе. Чуть тише и с не свойственной его басу хрипотцой.

— Д-да, – решаюсь на очередную наглость. – Я эту ночь не переживу и умру. А умирать в этом захолустье я не собираюсь, если честно.

— И это ты к чему? – в уголках глаз дикаря появляются морщинки. Он снова улыбается. Но с его бородищей это сложно понять наверняка. Склоняет голову чуть набок, упирая руки в бока.

Он, кстати, тоже переоделся. В домашние легкие штаны и серую хлопковую футболку. У него тут, в доме Румянцева, собственная спальня, что ли, имеется? Не фигово быть таким “помощничком”! Ладно, сейчас не об этом…