Книга Рыбкина на мою голову, страница 21 – Алекс Коваль, Анна Мишина

— Небезопасно оставлять квартиру открытой, – попыталась я нравоучительно протестовать, упираясь пятками в пол. – А вдруг грабители?

Но меня как будто не слышали.

— Э-э-эй! Мне больно вообще-то!

— Потерпишь, – буркнул, но хватку ослабил Паша.

Влада

— Я хочу чай! – возмутилась я, припечатала тортом по мужской заднице в брюках и снова попыталась вырвать руку. Но не тут-то было. Держал он все еще крепко и тащил за собой все так же уверенно. Ступенька за ступенькой. Шаг за шагом.

— Дома попьешь чай.

— Но я всего лишь хотела помириться!

— Я тоже много чего хотел, Влада.

— Но я ведь даже торт купила.

— Это называется взрослая жизнь, Рыбкина! Когда ты чего-то очень сильно хочешь, а тебе в ответ коварная судьба подкладывает огромную и жирную свинью. Примерно такую же, какую ты днем подложила мне!

Ясно. Все еще дуется. Сорокет мужику, а он, как обиженный ребенок, с которым в песочнице мало того, что лопаткой не поделились, так еще ей же и по цветной панамке зазвездулили. Короче, без толку с ним спорить. Поэтому я, покрепче перехватив торт и  возмущенно пыхтя, уже теперь покорно топаю следом за мужчиной, который меня совсем не желал слушать.

— И ключи не дашь? – буркнула я.

— Какие еще ключи? – рыкнул Паша.

— От смежной двери, – уточнила я с надеждой.

— Обрыбишься, Рыбкина! – варварски задушили мою веру на корню.

— А если я пообещаю очень хорошо себя вести?

— Нет.

— А если вдруг мне срочно помощь понадобится?

— Она, скорее, понадобится мне.

— У вас что-то случилось? Болит? Может, врача?

— Пока не случилось. Но чувствую, скоро появится травма.

— Какая?

— Психологическая, Влада! – выдохнули сквозь стиснутые зубы в моем направлении. – У меня при виде детей теперь будет нервный тик.

— Я не ребенок!

— Как прекрасно, что ты осознаешь, кто мне эту травму организует.

— Ну, знаете ли! У меня должен быть этот ключ! Вы мой надзиратель или кто, в конце-то концов?!

— Я твой надзиратель, а значит, ключ должен быть у меня. И никак не наоборот. И вообще, я просто помог тебе с жильем. Не обольщайся.

— Хорошо, а вот вдруг я… не знаю, запнусь и расшибу себе лоб?! Брошусь к вам, а тут хоп, и закрыто!

Мужчина остановился, хватая меня за плечи и заглядывая в глаза сверху вниз, выдал:

— Если вдруг ты расшибешь себе лоб, Рыбкина, клянусь! Это будет самый счастливый день в моей унылой жизни! – выдали мне возмутительное с не менее возмутительно-довольной улыбкой. – Ты избавишь мир от глобальной проблемы, а меня сделаешь чуточку счастливее.

Я аж задохнулась от возмущения, моментально забыв все слова и речевые обороты, кроме тех, что девушке в моем возрасте и с моим воспитанием знать не положено.

А Паша тем временем щелкнул меня по носу и, развернувшись, поволок за руку дальше. Мы уже преодолели лестничный пролет и топали в сторону моего временного убежища. Замерли около двери. Мужчина забрал у меня торт и скомандовал:

— Открывай.

Вот сейчас я остро почувствовала, как ключ от смежной двери наглейшим образом уплывает у меня из-под носа. Я не готова так быстро сдаться.

— Ну, может, все-таки чай и... – улыбнулась, показав суровому Паше мизинчик, – как в детстве: “мирись, мирись и больше не дерись”.

— Мы не в детстве, и мне не пять! Мы не будем пить чай, Влада! И мириться мы тоже не будем.