Книга Рыбкина на мою голову, страница 1 – Алекс Коваль, Анна Мишина

Влада

На плечо укладывается чья-то рука, выдергивая меня тем самым из мыслей, которые крутились в голове в такт  музыке, что звучала в наушниках.

Вынимаю один и поднимаю взгляд.

— Посадка. Пристегните ремень, – вежливо обращается стюардесса.

— Спасибо, – улыбаюсь в ответ и тут же щелкаю замком ремня безопасности.

Пристегнуть, так пристегнуть. Спорить не буду. Затыкаю снова ухо наушником, прибавляю громкости и продолжаю слушать, уже уткнувшись в иллюминатор, ожидая приближения земли.

Всего два часа в небе. Я даже не успела перевести дух и смириться с мыслью, что наконец-таки решила кардинально изменить свою жизнь. Я только что сделала гигантский шаг. Нет, шажище! От которого с касанием шасси твердой поверхности земли, возникает чувство трепета перед чем-то новым, начинает биться в груди, как птица в клетке. Маленький пернатый мечтатель, который чувствует, как вот-вот выпорхнет на волю.

Ух! Сердце начинает отбивать какой-то, до этого момента незнакомый ритм.

Посадка, терминал, все проходит быстро и гладко. Отшлифовано до идеала каждое движение стюардов, сотрудников аэропорта и всех причастных к этому непростому делу. Шум, гам – в общем, все, как всегда и везде. Но моя рука так и тянется к любимой зеркалке, на которую я тут же делаю пару снимков.

Щелчок – кадр с семейной парой.

Еще щелчок – снимок влюбленной парочки.

Лица. Они не повторяются, они индивидуальны. Камера – это способ запечатлеть миг, долю секунды. Ведь лицо каждого из нас, да и само тело выдает мимикой, жестами, ужимками почти все, о чем бы ни подумал человек. Это красиво. Это впечатляет.

Я забираю свой чемоданчик, когда до меня доходит очередь, и направляюсь к выходу из терминала.

— Привет Москва! – улыбаюсь, выходя на парковку и вдыхая полной грудью свежий воздух… ну, как свежий? Такой, основательно несвежий.

От мыслей отвлекает завибрировавший телефон в кармане джинсов, и даже смотреть на экран не надо, чтобы понять, кто там.

Папа.

Ну, куда же без папы?

— Да, папуль, – отвечаю, отходя от выхода чуть в сторону, чтобы не мешать выходящим пассажирам.

— Села?

— Ага, уже встала, – усмехаюсь. У отца все время выверено до секунды. Иногда мне кажется, что у него в голове встроены часы и секундомер. Вот серьезно!

— Как прошел полет?

— Все спокойно. Сейчас разберусь, какой автобус направляется в город, и собственно поеду. Квартирка совсем недалеко расположена от…

— МКАДа? – усмехается отец. – Отменяй свою бронь, малышка. Я нашел тебе и ГИДа, и помощника, и даже крышу над головой, и все в одном лице! – говорит он, довольный собой, а я совершенно не понимаю, о чем идет речь.

Медленно, но верно птичкины крылышки опускаются.

— Что? Пап. Нет, так не пойдет! – начинаю возмущаться, топнув ножкой.

Мой план выстроен детально, по каждому шажочку, и я не буду терпеть, когда так вероломно все портят, вторгаясь в мое предположительно светлое, вольное будущее!

— Что пап, что пап, Влада? Ты вообще-то не в нашем Сочи, а в Москве! Город большой и опасный.

— Ну-ну.

— Понунукай мне еще.

— Но мы так не договаривались!

— Ты попросила перевода в столичный вуз? Я одобрил. Попросила самостоятельности, я отпустил. Мой человек просто будет за тобой слегка приглядывать.

— Да не надо за мной приглядывать, я взрослая и самостоятельная девочка! – пыхчу в трубку.