Книга Трогать запрещено, страница 69 – Алекс Коваль, Анна Мишина

На цыпочках прохожу к кровати, присаживаясь на край. Мужчина оглядывается.

— Я понял, — резко и отрывисто собеседнику в трубку. — Нет, и парней предупреди, Илоне знать не надо, что на мальчишнике меня не было, — потирает щеки, — да, с остальным я сам разберусь. Спасибо, Кость, — кладет трубку. — Давай, Юль, ужин стынет, — говорит уже мне, кивая.

Я только сейчас замечаю, что в дальнем углу просторного номера, у окна стоит аккуратный столик, полностью заставленный тарелками.

— Я не г…

— Юля.

Вздох. Закатываю глаза и бурчу:

— Может, еще с ложечки покормишь?

— Думаю, с этим ты вполне способна справиться сама, — выгибает бровь Титов, не оценив мою шутку. — Впрочем, как и со многим другим, — звучит уже тише двусмысленное мне вслед.

— Удивительно, правда?

— Ты можешь язвить бесконечно, но надо поесть. Не знаю, какого алкогольного дерьма ты выпила в этом клубе, но явно на голодный желудок.

— Я трезва, — парирую упрямо, понимая, к чему он клонит.

Богдан не отвечает. Подхватывает спинку стула, легким движением отодвигая его для меня. Смотрит молча и ждет. Глаза в глаза. Упрямство на упрямство. Откуда оно вообще во мне взялось, с учетом того, что десять минут назад я тряслась от неловкости, не решаясь выйти из ванной?

Я сдаюсь. Сажусь, подтягивая к груди ноги, обнимая их руками, уныло таращась на изысканные блюда. Даже если бы я перед этим вечером не ела неделю — сейчас все равно была бы неспособна запихать в себя и крошки.

Титов накидывает на плечи рубашку, отодвигает стул напротив и тоже садится. Мне в стакан «щедро» наливает… что это? Яблочный сок? Себе же плескает виски из графина. Смотрит на меня выжидательно.

— Ты сильно преувеличиваешь возможности моего желудка, — пытаюсь пошутить.

Еды тут столько, что смело можно с этим столом обратно в клуб. Всех его друзей накормить хватит.

— Я не спец в спортивных диетах. Не знаю, что тебе можно, что нельзя. Решил перестраховаться.

— Я правда не голодная, — говорю тихо. — Верней… — запинаюсь, кусаю губы, признаваясь, — вряд ли я сейчас смогу в себя что-то впихать.

Богдан хмурится. Но, хвала богам, больше есть не заставляет. Открывает по очереди пару тарелок и в конце концов двигает ближе ко мне фрукты, кивая.

— Хотя бы так, Юля.

На широком блюде выложены клубника, черешня и голубика. Все совсем не сезонное. И все такое аппетитное, что рот наполняется слюной. Ягоды огромные и сочные. Где, интересно, повара из местного ресторана достали такую красоту в разгар зимы?

Ладно, на такой компромисс я согласна. Цепляю пальцами клубнику, отрываю хвостик и закидывая ягоду в рот. Титов удовлетворенно кивает и откидывается на спинку стула, делая глоток виски.

Между нами устанавливается неловкое молчание. В воздухе витает легкое напряжение. Я боюсь поднять на мужчину взгляд. Богдан же совершенно беззастенчиво не сводит с меня своих глаз. Чувствую каждой клеточкой.

— Ты тоже пьешь, — замечаю, когда тишина становится просто невыносимой.

— Пью.

— И не ешь.

Титов усмехается. Выходит это как-то горько и резко.

Я вскидываю на него взгляд, отправляя в рот очередную голубику.

— Даже если бы я очень захотел, все равно сейчас не в состоянии напиться и забыться.

— Почему? — выходит тихо и хрипло. — Из-за меня?

— Юля, на кой черт я тебе сдался? — ошарашивает вопросом Богдан. — Серьезно, посмотри на меня и на красавицу себя? Зачем?