Книга Его дерзкая девочка, страница 90 – Алекс Коваль, Анна Мишина

Полчаса, и моя белоснежка со своим неизменным водителям стояла у ворот.

— Может, все-таки останешься на ужин? — вышла меня провожать на крыльцо Ева. — Дам расстроится, если узнает, что ты была в гостях и не дождалась его.

— В другой раз, я немного утомилась.

— Ну, хорошо, в нашем положении эта отмазка прокатывает, — посмеивается хозяйка дома. — Но я надеюсь, что на этот раз ты не пропадешь! Звони, пиши, а лучше приезжай в гости, Золотарева! Иначе я очень сильно обижусь!

— Обязательно. Еще надоесть тебе успею, — целую подругу в щечку.

— Не говори ерунды, Златка! Если бы не ты в свое время…

— Ну, ладно-ладно, кто старое помянет…

— А знаешь, ты тоже изменилась, — замечает подруга с теплой улыбкой.

— Правда?

— Еще как. Стала нежнее, милее, покладистей. Мягче. Прямо-таки ручная кошечка. Кажись, удалось Тимуру обуздать твой своевольный нрав? — подмигивает подруга, посмеиваясь.

— Очень смешно! — выдаю нарочито возмущенно.

— А если серьезно, на следующей неделе к нам в гости прилетают мои де и ба, приезжай к нам на ужин? Познакомлю вас наконец-то.

— Я постараюсь, честно, — улыбаюсь, отступая и помахивая прижавшейся к маминой ноге Ари.

— Пока, принцесса. Жду фотографии в новых нарядах!

— Вот приедешь и полюбуешься на свои подарочки.

— Договорились.

— И, Злата, Тима… бери с собой.

Парень, кстати, сидел в машине и выходить, судя по всему, не собирался. Эх, тоже мне, джентльмен!

— Если бы было так просто его с собой «взять».

Ева ничего не отвечает. Только понятливо кивает, помахав мне на прощание рукой.

После встречи с подругой у меня как-то все внутри успокоилось. И тревога поутихла. Это радовало несказанно. Да и вид самой Евы придал уверенности, что ли. Она, мне кажется, создана для того, чтобы быть в таком положении. Быть мамой детишек, варить щи-борщи и встречать любимого с работы.

Со мной эта картинка не увязывалась.

Раньше.

Сейчас же, посмотрев на ее малышку… увидев счастливые глаза и округлившийся животик Евы… чувствую, что вид подруги придал мне уверенности и спокойствия. Она вся буквально светилась от счастья, как новогодняя елка! По ней видно, она в самых надежных руках и за самой крепкой спиной.

А вот я…

Посмотрела на Тимура, который уверенно вел машину, не отрывая взгляда от дороги. Засмотрелась на его крепкие руки и почувствовала, как к щекам прилил румянец. Потому что вспомнила, какими нежными и в то же время требовательными эти руки могут быть. Какими горячими и нетерпеливыми бывают его губы, что сейчас упрямо поджаты, и как может воспламенять его карий глубокий взгляд.

— Что? — Тим чуть повернулся в мою сторону, усмехнулся одним уголком губ. Не ехидно, а как-то мило и просто

— Ничего, — отвернулась я к окну.

Совершенно ни-че-го.

Всю оставшуюся дорогу мы провели в молчании. Каждый думал о своем.

Дома Тим высадил меня и, поздоровавшись с отцом, перекинулся с ним парой фраз и умчал. Снова на моей белоснежке. Это уже стало входить в привычку и восприниматься мною как само собой разумеющееся.

— Устала? — сгреб меня в охапку папуля, укладывая руку на плечи и притягивая к себе под бочок. Мило целуя в макушку.

— Угу.

Серьезный и непоколебимый в офисе, дома с женой он превращался в нежного и домашнего котика. Любил ее до умопомрачения и потери пульса.