Книга Сага о Вечных, страница 80 – Лизавета Мягчило

Брызнули искры из-под стали топора, когда викинг гибкой кошкой перевернулся в воздухе, пытаясь зацепиться за каменные мышцы несущейся вниз руки, вознамерившейся поймать его на ладонь. Он готов был поклясться последним глазом Одина, собственной жизнью – стоит ему упасть на чудовище, пальцы сомкнутся, потянут его к вечно голодной пасти. Этого нельзя было допустить.

Лезвие замедлило падение, Ульв почти ослеп от боли, когда, дернувшись на нервном каменном выступе, оно позволило ему повиснуть на гигантском предплечье, подтягиваясь и цепляясь за камень уже собственными пальцами. И Ульв юркой белкой пополз вверх – зря его ругала мать за лазанье по скалам побережья. Ладони чувствовали каждый выступ, удобно в борозды и впадины упирались ноги. Жаль, что Бергбледд отличался от неподвижных скал – монстр тут же попытался его стряхнуть, снося собой очередную стену, за которой пылал жар кузницы. Викинга осыпало базальтовым крошевом. Камень, сталь, кровь. Будь у него две собственные руки – не удержался бы, от боли разжались бы пальцы. Сейчас подарок темных альвов спасал его жизнь.

Ульв увернулся в последний миг, не позволяя размазать себя ровным кровавым слоем по стенам. Перескочил на локоть, за ним – выше. Еще. Неожиданно для себя понимая, что вот-вот взлетит вверх, вместе с рукой разгибающегося чудовища.

Его вынесло за пределы Свартальвхейма. К ветру, который обжег легкие свежим воздухом, к солнцу, после темноты кажущемуся нестерпимо ярким. Чудовище резко повернулось, стараясь схватить его второй рукой, над землей раздался громогласный рев, рвущий перепонки.

В молчаливом оскале обнажились зубы, когда викинг, сипло выругавшись, пригнулся, пропуская громадную ладонь над собой. Если бы Бергбледд догадался провести по собственной руке вниз, его бы снесло громадными пальцами. Не догадался. Сминающий силой, но такой неповоротливый. Ульв чувствовал себя блохой на медвежьем загривке, к злобе примешалось тоскливое ощущение беспомощности – на руках огненных жил, о которых говорил Эйтри, не было. Зато он отчетливо видел одну – яркую, слепящую, наверняка обдающую жаром… Но она была куда выше, у основания массивной челюсти, на короткой шее. И Ульв карабкался выше. Молясь всем богам и сразу же посылая их в Хельхейм, надеясь и думая, что обречен. Он не знал, сколько дней, веков или часов сменили друг друга, по небу катилась колесница с солнцем или луною – взгляд цеплялся лишь за горящую жилу, пальцы чувствовали твердь ледяного камня. Был только путь вперед, выше. Чтобы затем начался бег на подгибающихся ногах к плечу, уворачиваясь от пальцев, цепляясь и падая, не позволяя телу скатиться с великана лишь чудом.

Где-то внизу одной подбадривающей песней ревели дверги, он слышал в их криках страх, ярость и надежду. Каково это, надеяться на такое хрупкое, недолговечное и глупое существо, как человек? Каково было им внизу видеть рыжую точку, стремительной стрелой несущуюся к горлу великана?

Он почти успел. Не рассчитал, забылся, что тело под ним не похожее на те, что сотворяли боги. Голова Бергбледда с громогласным хрустом повернулась вбок, легла на плечо. Распахнулся огромный рот. Его обдало жаром, Ульв едва успел затормозить, почти доехав до огненной пасти на лопатках по гладкому камню. Вновь выбил искры топор, пытаясь замедлить движение. И он понял, что соскальзывает на пылающую грудь. Еще немного, и его сомнет рука, размажет по себе. Он взревел, взбугрились от натуги мышцы единственной руки, которой он ухватился за каменный бугор, замедляя тело… Чтобы подтянуться на ней, сдирая до мяса подушечки пальцев, и воткнуть острие оружия в пышущую жаром расщелину под неказистым огромным подбородком. Монстр взревел, лицо обдало горячим воздухом, от которого, казалось, вспыхнет каждый волосок, оплавятся и съежатся ресницы и брови. И… Не было ничего. Рука, держащаяся за выступ, полетела к земле вместе с камнем. Бергбледда качнуло вперед, часть морды просто съехала, огромными валунами срываясь вниз, а затем летящий в черный зев Свартальвхейма Ульв увидел, как того шатнуло назад и рассыпало на громадные глыбы, со скрежетом покатившиеся с горы.