Книга Сага о Вечных, страница 65 – Лизавета Мягчило

Его слова глушили не хуже удара кулака в нос. Внутренности сжало невидимой цепкой рукой, и Вигдис нервно дернулась, опуская взгляд на Ульва.

— Ты сейчас ее спугнешь…

— Ты скальд, чтоб перед ней тут распеваться?

Ей не было дела до возмущенного шепота, взгляд скользил по посеревшей коже, по каплям пота, выступившим на лбу, по едва заметно подергивающейся артерии на шее. По лицу того, чью любовь она так и не решилась принять, а своей так глупо не успела одарить.

— Что вы возьмете в плату? – Ее голос не дрогнул. Прижатая к щеке Ульва рука мазнула костяшками по скуле, скользнула ласкающей дорогой до уха.

Только держись. Пожалуйста, Ульв, пусть норны плетут твою нить и дальше.

— То, что ты сможешь нам отдать. – Плутовато осклабившись, Эйтри прищурил черные глаза, делая еще несколько шагов к ней. – Решайся, дева, Фрар прав, твой друг без нашей помощи долго не проживет, а у нас нет времени на уговоры. Тебе нужна наша помощь?

Голос ее был тверд. Решительностью Вигдис можно было разбить цепи, сковывающие самого Фенрира. Ради Ульва она готова была вытащить из груди собственное сердце. И под одно-единственное слово темные альвы растянули тонкие губы в широких оскалах, с неуловимой для человеческого взгляда скоростью оказываясь рядом и подхватывая воина из Сваррвика под руки.

— Да.

— Значит, договорились.

По каким местам бродит дух воина, когда тело его предает? Сколько развилок у пути и как выбрать правильную, чтобы вернуться? Насколько велика должна быть жажда, насколько огромно презрение к предложенному покою? И насколько дорог человек, ждущий по ту сторону темных вод забвения?

Ульв потерялся, почти растворился в плотных темных клубах. Горячих, голодных. Он чувствовал жар, оплавляющий ресницы, перед глазами проносились неизведанные места, тысячи миров. Он орлом летел над десятками несуществующих городов, жадно вглядывался в лица и не находил знакомых.

Рыжеволосое порождение Хельхейма – клыкастая дева, с воинственным кличем сносящая голову громадному волку одним ударом меча, и полупрозрачный драуг за ее спиной, подбадривающий незнакомым языком. Его воодушевленная речь заставила деву сморщиться, отвешивая шутовской поклон.

Черноволосый мужчина, сливающийся воедино с прекрасной колдуньей на землях болот. Их любовь опаляла, в ее фиолетовых глазах Ульв видел щемящую нежность и веру в светлое будущее.

Смуглый высокий воин в обдающем жаром мире, усыпанном золотыми песками. Ульв чуял его страх – всепоглощающий, пожирающий саму душу, пляшущий в глубине зрачков. Пока он зажимал губы окаменевшей рыдающей девы широкой ладонью, пытаясь убедить, что все будет хорошо. А ничего бы не было.

Великие ваны, неужели он умер? Что же будет делать оставшаяся в одиночестве Вигдис? Как велика будет ее скорбь?

Он не видел золотых врат, боги не звали его пировать. Оскорбленные, напоминающие горячим шепотом о том, что он сам отринул предначертанное. Что ж, он не будет просить прощения, он не будет молить о милости. Он все сделал сам. И ни мгновения не раскаивался.

Зла не было, боли не было. Была лишь животная, волчья тоска. Когда все его естество тягуче ворошилось, пыталось выплыть из черных глубин с редкими прожилками золота, на миг, всего на одно мгновение вспомнились голубые глаза, обрамленные длинными светлыми ресницами. Мягкие подушечки пальцев, неизменно опускающиеся на скулу всякий раз, когда Ульв, укладывая голову на колени Вигдис, притворялся, что спит. Плут и лжец. Он нахально выманивал ласку, которую она могла давать лишь тайком.