Книга Сага о Вечных, страница 131 – Лизавета Мягчило

Он не успел ответить. Ни что-то против, ни за, заставляя чудовищ в груди отца успокоиться. Ульв не успел даже кивнуть, когда за спиной раздались короткие оглушающие хлопки, заставляющие всех троих вздрогнуть, оборачиваясь к двери.

— Чего иного можно было ожидать от тебя, Локи? – Упершийся в косяк плечом, Тор неспешно раскачивал сорванную дверь носком сапога. Насмешливый взгляд скользил от одного лица к другому. – Одевайся, Ульв, твой час пришел.

Сегодня в Вальхалле было непривычно тихо, сегодня Вальхалла переменилась, готовая с честью принять одного из сыновей божества. Пропали все столы, кроме единственного, устроившегося на возвышении. Там, устроившись пред кубками с медом, восседали божества.

Гордо вскинувший голову, уверенный в исходе Один. С интересом подавшийся вперед, сцепивший перед лицом руки в замок Тор. Откинувшаяся на спинку высокого резного стула Фрейя. Идунн с покрасневшими глазами, в волнении закусившая губу…

Их было множество, взгляд мог бесконечно скользить по богатым нарядам, светлым, прекрасным обликам, Ульв мог размышлять, кто чего ждет от их боя. Но он этого не делал. Не было дела до стоящих вдоль стен молчаливых викингов, не было дела до тихого гула, в котором слышались размышления о том, кто же одержит верх.

Был лишь светящийся магической вязью рун круг, высеченный посреди залы. Был Торстейн, встречающий его задранным подбородком и жестокой улыбкой, предвещающей боль. Много боли.

Разглядывая его, Ульв с понимающей усмешкой склонил голову набок, повел плечами. Его отец был прав, им двоим подобрали совершенно разные наряды. Светлый воин и темный волк, обязанный пасть от его руки. Маленькая игра. Репетиция предстоящего Рагнарека. Божество и склабящийся хищник.

Доспехи Торстейна сияли чистым светом серебра. Пластинчатые, с накладными сегментами, каждый из которых был размером с ладонь. Его рельефный нагрудник подчеркивал ширину груди, размах гордо выпрямленных плеч. Массивные наплечники напоминали кости какого-то неведомого зверя.

У одной освобожденной от людей стены стоял узкий столик с оружием: топоры, мечи и щиты. Мимолетный взгляд прошелся и по нему, Ульв примеривался к щитам, когда в наступившей тишине раздался голос поднимающегося Одина:

— Воины, потомки Вечных! Будьте храбры, будьте тверды, как не склоняющиеся к морю скалы. Потому что сегодня боги смотрят на вас. Сегодня взор каждого из нас падет на этот круг. Сегодня Ульв, сын Локи, пройдет свое последнее испытание. Испытание силы, испытание духа, испытание, после которого останется лишь один из вас. Но прежде чем оно начнется, мы должны убедиться, что несправедливость не осквернит стены великой Вальхаллы. – Поднимая руку, Один не глядя завел ее назад, позволяя стоящей за широким столом валькирии подхватить с нее серебряные ленты. Ульв непонимающе свел брови, зал зароптал. – Дар двергов не был твоим естеством, сын Локи, пусть на время он тебя покинет, пусть позволит тебе доказать, что победа получена собственными силами.

Локи за спиной сдавленно засипел, а затем ринулся к кругу безумным зверем.

— Ты оставляешь его с одной левой рукой?! Ты связываешь руку моего сына теми же путами, что ковались для Фенрира?

И тогда Ульв понял. Глядя на то, как живым пламенем обращаются волосы отца, он с горчащим на языке изумлением осознал, что серебристая лента, которой равнодушная валькирия уже привязывала его правую руку к поясу, была ничем иным, как остатками Глейпнира – пут, которыми удалось сковать его брата. Губа напряженно дрогнула, но Ульв не двинулся с места, позволяя оставить плотный узел на боку.