Книга Сага о Вечных, страница 121 – Лизавета Мягчило

— Ульв.

Прищур лукавых глаз стал сильнее. Ульв согласно кивнул, делая шаг вбок, становясь напротив второй девы.

— Мое имя, Вигдис?

— Ульв.

Коротко, отрывисто, бурляще. Здесь тоже было обещание. Обещание скорой расправы. Кровожадной. Той, от которой не спастись бегством и шутками. Когда Вигдис говорила так, он чуял, как по спине бежит табун мурашек, нервно передергивая окончания.

Он сегодня глядел на другую с вожделением. Он сегодня пред всей Вальхаллой представил ее разрушительницей собственного сердца, роковой соблазнительницей, пихающей цветы в волосы разных Давлинов. Он сегодня скакал по ее оголенным нервам, прося назвать собственное имя с тем-самым-самодовольным-лицом, с которым всегда обещал, что она станет его.

По лицу этой Вигдис можно было прочесть, что ждет его в чертогах. И он, нервно хохотнув, без раздумий шагнул в ее сторону.

— Вот моя необузданная суровая дева, вот разрушительница чужих сердец.

Миг. Один миг, растянувшийся на дни, месяцы, пока в девяти мирах сменялись поры года, люди рождались и люди умирали. Миг. Пузырь лопнул над той, кого он не выбрал, а пускающая пар из ноздрей Вигдис так и держалась за его руку. Одеревеневшая, она только сейчас поняла, что они сумели.

Обуреваемая чувствами, неспособная произнести ни слова, она совсем забыла, что было поставлено на кон, ради чего здесь Ульв улыбался десятку валькирий, едва не облизываясь на них, как прожорливый кот.

И их оглушил бы рев воинов, звон кубков и громкий пораженный хохот. Оглушил бы, если б Один не вскинул вверх руку, поднимаясь со своего места.

— А теперь расскажи нам, сын Локи, как сумел ты ее найти. Трижды я пытался отыскать ее среди других, и трижды побратим отводил мой взор маревом. Так как смог ты, человек?

Рука Ульва привычно легла на тонкую талию, по-свойски прижимая к себе тут же возмущенно заворчавшую Вигдис. Он широко, открыто улыбнулся, с охотой поясняя:

— В первый раз я искал то, за что мог не зацепиться божественный взор, когда создавались подобия. Маленькие шрамы, родинки, ожоги. Это не бросается в глаза сразу, но, когда ты грезишь о деве, ты помнишь каждое достоинство, каждую любимую черту. – По залу разнеслось понимающее «о-о-о», кто-то отпустил скабрезную шутку, заставляющую волну смеха прокатиться по чертогу. Вигдис бросила на шутника испепеляющий взгляд, а тот совсем не смутился. – Во второй я слушал дыхание. Она волновалась. За себя и за меня, за то, как мы справимся. Не из-за того, что я мог оставить ее без яблока и возможности выжить, страх Вигдис был куда глубже. Вдруг я недостаточно ее люблю, вдруг не знаю? Она бы не ластилась ко мне кошкой на глазах у стольких мужей, спокойной тоже не была бы… В третий раз я взывал к ее гневу, ко внутреннему огню. Давлин, которому она подарила колокольчик, был темным альвом, от которого я получил свой дар. Она за руку и жизнь мою отдала ему свои волосы. Кто не вспыхнет после таких подлых обвинений на глазах у всей Вальхаллы?..

— А имя она твое называла, пылая тем самым гневом, который ты заслужил, – понимающе продолжил Один, кивая. – Что же, испытание ты свое прошел с честью. Вы можете забрать два яблока.

Ульв вновь склонил спину, благодаря Всеотца.

— Иди и отдохни перед третьим испытанием, Ульв, сын Локи. Норны сказали, что оно само шагает к тебе навстречу. – Короткий взмах руки Одина позволил разогнуться, с усмешкой кивая ликующей толпе.