Книга Сага о Вечных, страница 106 – Лизавета Мягчило

Путаясь в одеждах, они не разрывали поцелуй, терзали губы друг друга так, словно никогда не смогут насытиться. До мига, когда кожа коснулась кожи, пока разгоряченный, плавящийся, он не толкнулся навстречу приподнятым бедрам, с вибрирующим стоном прикусывая сладкую кожу Вигдис за ухом.

Она сжалась, из горла вырвался тихий вскрик, заставляющий Ульва окаменеть. Приподнимаясь выше на одном локте, он с тревогой вглядывался в зрачки, ставшие двумя едва заметными точками.

— Сильно больно? Я могу…

— Просто не останавливайся, хорошо? Я… – Заливаясь румянцем, Вигдис потянула его на себя, выдыхая последнее слово в приоткрытые губы: – Привыкну.

Ульв снова неспешно толкнулся в нее, пока Вигдис, разорвав поцелуй, с тихим выдохом запрокинула голову и прикрыла глаза. Одно движение за другим. Медленно, осторожно, ощущая, как собственные монстры хрипят и давятся слюной. Сегодня им было нельзя. Он должен был оставаться терпеливым ради нее.

И когда Вигдис под ним расслабилась, когда начала двигать бедрами навстречу, он умер третий раз за этот бесконечно длинный день.

Ему хотелось большего. Не просто чувствовать себя в ней, нет. Срастись с ней, пробраться под кожу. Стать единым. Ее дыханием. Ее сутью. И ее кровью.

Как огромна и разрушительна может быть жажда? Ощущая, как подрагивающие горячие подушечки пальцев соскальзывают со спины, на которой остались следы-полумесяцы от ее ногтей, Ульв повернул голову, потерся о руку щекой, с рычанием прикусил подушечку указательного пальца, скользнувшего по его губам.

— Волчонок… – В ее мягком стоне было столько нежности, что тело пробило дрожью, пустило по коже мурашки, разогрело и без того бурлящую кровь. Еще немного, и та прожжет себе путь на волю.

И когда Ульв заблудился, потерялся среди плавных касаний, поцелуев и ее нежных выдохов, он почуял, как Вигдис вокруг него сжалась, пряча лицо у него на плече, вцепившись зубами во влажную соленую кожу. И, улыбаясь, позволил волне наслаждения унести себя следом.

Очаг не успел догореть, они не отдышались, не испарился с кожи пот. Шумно дышащая Вигдис прижалась к его боку, а он, заметив россыпь мурашек на нежной коже, лениво дотянулся до волчьей шкуры, накинул ее сверху.

— Я же хотела тебя наказать… – Ее голос звучал устало и вяло, заставляя Ульва растянуть губы в самодовольной улыбке. Какой воин похвастается тем, что дева в свою первую ночь сумела пройти весь путь и сразу получила удовольствие? – Не зубоскаль, Ульв, я почти обиделась!

В ее словах обиды не было, на него смотрели довольные глаза. Так глядит жмурящаяся кошка, сумевшая утащить с хозяйского столасамый большой кусок мяса.

— Если я верно понял, что ты собиралась сделать, то огорчу тебя, моя валькирия, так не наказывают. Это, скорее, поощрение, вкусное блюдо перед основным.

На щеках и скулах мигом разгорелся румянец, Вигдис негодующе фыркнула:

— Кто говорил о том, что я позволила бы взять основное блюдо?

— О, тогда я спас себя от жестокой расправы, прости меня…

Не сдержавшись, она рассмеялась. Позволила подхватить себя, усаживая сверху. И Ульв невольно залюбовался ею.

Как же прекрасна была его богиня. Маленькая храбрая воительница. Сокровище, за которое он без раздумья вопьется в глотку любого посягнувшего. Краснеющая до самых своих волос, Вигдис попыталась улечься на нем, невольно скользнув по тут же принявшейся вздыматься плоти. Ее глаза изумленно распахнулись, дева закусила губу: