Книга Лапки прочь, ваше величество!, страница 2 – Алимран Абдинов

— Принц, — повторила я. — Принц Пельмень.

«Вот поэтому я и не хотел рассказывать», — буркнул он. —«В-третьих. Драконы не вымерли. Сто лет назад мы ушли за Пелену — это граница, завеса в Сокрытых горах, её не пройти и не найти, если ты не дракон. Ушли не от хорошей жизни. За тридцать лет до ухода драконы начали угасать. Не болеть — именно угасать. Сильнейшие из нас, существа из огня и магии, тускнели, как угли под пеплом, и умирали. Целители не находили ран. Мудрейшие не находили причин. Мы называли это Тихой гнилью. А потом моя мать поняла одно: гниль приходит туда, где много магии. Чем ярче пламя — тем быстрее его... выпивают. И она увела всех, кто остался, за Пелену. Спрятала наш огонь от того, что его пьёт».

В карете стало очень тихо. Даже Финн, не слышавший ни слова, перестал пересчитывать серебряки — почувствовал.

— А ты? — тихо спросила я. — Как ты оказался снаружи? В мешке у торговца?

Пельмень отвёл глаза. Долго разглядывал собственный хвост.

«Я сбежал», — признался он наконец. —«За Пеленой... безопасно. И скучно. Сто лет одних и тех же гор, одних и тех же морд, и мама, которая говорит „нельзя" чаще, чем дышит. Я хотел посмотреть мир. Я выскользнул наружу — это стоило мне половины сил, Пелена не любит выпускать. А через месяц я почувствовал... это».

— Что — это?

«Как рвётся небо». — Он поднял на меня золотые глаза, и в них не было ни капли обычного нахальства. —«Кто-то прорезал дыру между мирами, Василиса. Заклинание такой силы, что его почувствовал даже я, полудохлый на другом конце королевства. Древнее заклинание. Призыв. Кто-то звал кого-то — из-за грани. Я полетел посмотреть, кого позвали. По дороге меня накрыло отдачей от того же заклинания — остатки сил как корова языком слизала, я сжался до размера кошки и грохнулся в лесу под Эльстером. А дальше сеть, мешок, торговец, Финн — и ты».

«Я остался с тобой не потому, что ты меня молоком поила»,— добавил он, помолчав. —«Хотя молоко было приличное. Я остался, потому что от тебя пахнет той самой прорехой. Тебя позвали, женщина. Не случайно затянуло — позвали. Кто-то очень сильный и очень отчаявшийся потратил чудовищно много магии, чтобы вытащить из-за грани именно тебя. И я хотел понять — кто. И зачем».

— И? Понял?

«Начинаю понимать», — мрачно сказал Пельмень. —«И мне не нравится то, что я понимаю. Смотри сама. Феникс — сердце магии этого королевства, самое яркое пламя по эту сторону Пелены, — угасает. Точно так же, как угасали драконы. Тихая гниль добралась до дворца. И ровно в этот момент небо рвётся — и в мир падаешь ты. Существо, которое лечит без магии».

Меня продрало холодом, несмотря на тёплый день.

— Ты хочешь сказать, меня позвали лечить феникса?

«Я хочу сказать, что кто-то в этом королевстве знал про Тихую гниль всё, чего не знали драконьи мудрецы. Знал, что обычная магия против неё бессильна. И был в таком отчаянии, что порвал небо». — Пельмень свернулся на подушке и закрыл глаза, показывая, что аудиенция окончена. —«Разбуди, когда будет обед. И вот ещё что, женщина. Когда приедем во дворец — не говори никому, что я дракон. Виверн я. Комнатный. Декоративный».

— Ты же чуть не спалил конюшню, когда я тебя в прошлый раз так назвала.

«То было дело чести. А это — маскировка. Чувствуешь разницу? Драконов сто лет никто не видел. Если во дворце узнают, что я есть, — начнётся такое, что твой феникс покажется мелкой неприятностью. Кто-то станет молиться. Кто-то захочет посадить в клетку. А кто-то...»— он не договорил, но я поняла: а кто-то пьёт яркое пламя. И ярче дракона в этом мире не горит никто.