Книга Я найду тебя в любом из миров. Книга 1. Жрица, страница 81 – Арина Ветрова

Чтец заклинаний встал, распрямил плечи и медленно пошёл в сторону Айи, фараона и Джабари.

Это был пожилой мужчина. Высокий, сухопарый, жилистый. Несмотря на возраст, спина его оставалась прямой, плечи — развёрнутыми. Военная выправка не исчезает даже у тех, кто сменил меч на систр.

Лицо — острое, с высокими скулами, глубоко посаженные глаза. Кожа смуглая, обветренная. Лоб пересекали глубокие морщины — следы долгих лет, проведённых под солнцем. На левой брови белел тонкий шрам — старое боевое ранение. На правой скуле — ещё один, поменьше. Но самое необычное было в глазах: светлые, почти прозрачно-голубые, такая редкость для египтянина, что его взгляд казался особенно пронзительным, почти нечеловеческим. Он смотрел тяжело, исподлобья — сказывалась привычка командовать, не тратить слов на тех, кто не заслужил.

Жреческий сан требовал бритья, но на висках мужчины пробивалась лёгкая седая щетина. Он был воин, который слишком много видел на войне и пришёл к богине, ища защиты. Когда-то, в молодости, его тяжело ранили, он был при смерти. В бреду ему явилась Бастет — в облике львицы — и сказала: «Выживешь — будешь служить мне».

Он выжил. Отслужил своё в армии, вышел в отставку и стал жрецом. С тех пор он служил Бастет с суровой, почти военной преданностью.

На нём было жреческое облачение: белоснежный льняной калазирис до щиколоток, подпоясанный широким поясом из зелёной кожи. Поверх — накидка из шкуры леопарда, знак высокого жреческого сана. Шкура была старая, потёртая — не парадная, а та, с которой он не расставался годами.

На груди возлежала пектораль: массивная, из золота и лазурита, с изображением Бастет в двух ипостасях сразу — львицы и кошки. На правой руке — широкий золотой браслет с львицей Сехмет, тёмной ипостасью богини. На левой — серебряный, с кошкой, светлой ипостасью.

К зелёному кожаному поясу был подвешен не только жреческий систр, но и старый, заточенный кинжал — его личный амулет, старый друг, который не раз спасал ему жизнь. На ногах — простые кожаные сандалии без украшений. Как у типичного воина. Как у человека, который не привык к роскоши.

За пять шагов он остановился.

Посмотрел сначала на фараона, затем на Джабари. Тот невольно выпрямился, встретившись с ним взглядом Никто из них не проронил ни звука. А потом он медленно повернул голову в сторону Айи и уставился на неё своими льдистыми, пронзительными глазами.

Молчание затянулось.

Наконец он согнулся в низком поклоне. Его голос, сухой и надтреснутый, разнёсся в тишине святилища:

— Приветствую тебя, Верховная жрица великой богини. Я горд, что Бастет выбрала мою внучку своим представителем и благословением всего Египта. Готов служить и помогать тебе во всём, Верховная жрица.

Он выпрямился, но продолжал смотреть на неё — пристально, изучающе.

— Скоро начнутся дни празднеств. Ещё многое надо подготовить. Я провожу тебя и расскажу о приготовлениях к празднику.

Айя помолчала. Секунду. Другую. Посмотрела на деда прямо — не по-детски, не мигая, глаза в глаза.

— Да, конечно, Верховный жрец. Вы мне всё покажете и расскажете. — Она сделала паузу, словно собираясь с силами, и добавила тише, но твёрже: — И о ней тоже расскажете.

Херихор не дрогнул. Но в его глазах что-то мелькнуло — боль? удивление? гордость? — и тут же погасло.