Книга Я найду тебя в любом из миров. Книга 1. Жрица, страница 79 – Арина Ветрова

Фараон ступил на бубастисскую землю следом за ними — но не в своём обычном облачении. На нём была простая льняная одежда жреца Бастет: белая, без украшений, лишь тонкий пояс из зелёной кожи. Инкогнито требовало скромности.

Джабари шёл сзади в полной военной амуниции: кожаный доспех, короткий меч на поясе, накидка с эмблемой его отряда. Рядом с ним — десяток воинов и несколько жрецов Бастет, тоже в белых одеждах. Кормилица и служанки держались поодаль.

Мия вышла вперёд.

Села. Оглядела улицу — неторопливо, деловито, будто выбирала лучшую дорогу. Потом важно, как настоящий проводник, зашагала к городу.

— Она дорогу знает? — спросил Джабари.

— Знает, — ответила Айя. — Идём за ней.

Они пошли.

Узкие улочки Бубастиса, залитые утренним солнцем, кишели народом. Паломники, торговцы, жрецы, кошки — десятки, сотни кошек. Они спали на ступенях домов, грелись на солнце, важно шествовали по своим кошачьим делам, не обращая внимания на суету людей.

И вдруг — движение в стороне.

Из переулка выковыляла кошка. Хромала на правую заднюю лапу, волочила её за собой, жалобно мяукала. Шерсть тусклая, глаза мутные, больные.

Мия остановилась. Подошла к ней, обнюхала. Та замерла, потом — медленно, неуверенно — лизнула Мию в ухо.

Айя не думала. Она опустилась на корточки, протянула руки и взяла хромую кошку. Та не вырывалась. Прижалась к девочке, будто ждала этого весь день.

Айя закрыла глаза.

Серебристый свет. Тёплый, текучий, наполняющий её до кончиков пальцев. Она не знала, как это работает — она просто позволяла этому случиться. Бастет делала всё сама. Айя была лишь проводником её воли.

Кошка задрожала. Потом перестала. Потом выпрямилась, спрыгнула с рук и побежала — ровно, без хромоты, к своей кошачьей стае.

— Смотрите! — крикнул кто-то из толпы. — Девочка исцелила кошку!

Айя не слышала. Она уже поднимала на руки вторую — с больными, слезящимися глазами.

Серебристый свет. Тепло. Очищение.

Кошка моргнула. Глаза её стали ясными, золотистыми. Она лизнула Айю в щёку и умчалась прочь.

Толпа зашумела.

— Кто она?

— Жрица?

— Сама Бастет?

Айя выпрямилась.

И тут к ней шагнула женщина — старая, согнутая годами, с распухшими узловатыми пальцами.

— Госпожа, — прошептала она, — помоги. Руки не слушаются. Не могу даже лепёшку замесить.

Айя взглянула на её руки. Суставы распухли, пальцы скрючились, кожа натянулась, как старый пергамент.

Она взяла руки женщины в свои.

Серебристый свет. Тепло. И — едва слышный треск, будто косточки вставали на место.

Женщина разогнула пальцы. Посмотрела на них, не веря своим глазам. Потом заплакала.

— Спасибо, госпожа! Богиня благословила тебя!

Следующим подошёл мужчина с повязкой на глазу. Снял её — под ней оказалось бельмо, белое, мутное, закрывшее весь зрачок.

— Вижу только тени, — сказал он. — Говорят, ты исцеляешь.

Айя коснулась его лица. Серебристый свет скользнул по веку — и бельмо начало таять, рассеиваться, исчезать.

Мужчина открыл глаза. Заморгал. Потом широко распахнул их и засмеялся:

— Вижу! Снова вижу!

К нему бросилась жена, обняла, зарыдала. Толпа вокруг загудела, зашепталась, зароптала:

— Чудо!

— Исцеление!

— Великая жрица!

Подошёл юноша с распухшей, багровой рукой — видимо, неудачно упал, и кость срослась криво. Айя провела ладонью над запястьем — серебристый свет проник под кожу, и рука выпрямилась. Юноша сжал и разжал пальцы, удивлённо выдохнул и поклонился.