Книга Я найду тебя в любом из миров. Книга 1. Жрица, страница 35 – Арина Ветрова

Она приподнялась, огляделась. Паломники были заняты собой — кто ел, кто дремал, кто тихо переговаривался. Никто не смотрел в её сторону.

Сгорбившись, стараясь быть незаметной, она пошла искать, где можно справить нужду и попить воды.

Отхожее место нашлось на корме — дощатый настил с дыркой посередине, сбоку прочные поручни, чтобы не свалиться за борт. Всё просто, без излишеств. Амунет справилась быстро, стыдливо оглядываясь — не смотрит ли кто — и на обратном пути столкнулась с дежурившим солдатом.

— Воды? — спросил он равнодушно, кивнув в сторону бурдюков.

— Пожалуйста, — прошептала Амунет.

Солдат махнул рукой на ближайший бурдюк, примотанный к борту недалеко от её места. Амунет вернулась, налила в чашу воды и поднесла к губам.

Вода показалась сладкой, как мёд. Или даже слаще — потому что мёд она ела не часто, а такую жажду не утоляла никогда.

Она выпила всю чашу до капли, потом налила ещё и поставила чашу рядом с матрасом.

Утолив жажду, Амунет снова улеглась на своё место, свернулась клубочком и отвернулась к борту — подальше от людей.

Они оживлённо болтали за её спиной. Кто-то смеялся. Кто-то пересказывал сон — странный, с участием бога Тота. Кто-то жевал хлеб, макая его в пиво, и довольно причмокивал.

Ей не хотелось ни с кем говорить. Ни слушать. Ни объяснять, кто она, откуда и почему одна. Она просто хотела доплыть. Исчезнуть. Начать новую жизнь — такую, где никто не знает её имени.

Корабль мерно покачивался. Вёсла скрипели. Вода шепталась с бортами.

Амунет закрыла глаза и постаралась не думать ни о чём.

Ближе к закату, когда солнце окрасило реку в цвет старой меди, солдаты начали обход с едой.

Делали это неторопливо, по-хозяйски: один нёс корзину, другой раздавал, третий помечал что-то на дощечке — кто взял, кто нет, кто доплатил, кто остался при своём хлебе.

Сначала подошли к тем, кто заплатил дополнительно. Им досталось вяленое мясо — тёмное, жилистое, но пахнущее так, что у Амунет заурчало в животе. Сыр в глиняной миске, присыпанный зеленью. Инжир — мягкий, сладкий, почти растекающийся на языке. Виноград — крупный, с тугой кожицей, которая лопалась от малейшего нажатия. Вино предлагали — красное, густое, пахнущее пряностями. Кто-то брал с жадностью, кто-то отказывался — мол, вода надёжнее, с воды голова не болит поутру.

Потом очередь дошла до остальных.

Хлебные лепёшки — из привязанных к бортам корзин. Пиво — мутноватое, кисловатое, но утоляющее жажду не хуже воды. И сама вода — в общих бурдюках, которую можно было черпать сколько хочешь.

Амунет взяла лепёшку и воду. От пива отказалась — от него ещё больше пить захочется, а спать потом не уснёшь, когда в животе булькает.

Она могла бы заплатить за дополнительное питание. Золотые монеты у неё были — спрятанные в потайном кармане платья. Но мельтешить не хотелось. Выставлять напоказ то, что при её скромной одежде смотрелось бы подозрительно, — тоже. Лучше хлеб и вода. Лучше быть незаметной. Лучше вообще не существовать — до тех пор, пока не пришло время существовать.

Она съела лепёшку медленно, маленькими кусочками, стараясь растянуть удовольствие. Вода показалась пресной — но и это хорошо. Пресная значит чистая. Чистая значит боги не против.

Поев, Амунет снова посетила место на корме — быстро, стыдливо, стараясь не смотреть по сторонам, — и вернулась на своё место.