Книга Я найду тебя в любом из миров. Книга 1. Жрица, страница 34 – Арина Ветрова

Амунет проснулась давно. Но не пошевелилась.

Она продолжала лежать с закрытыми глазами, стараясь дышать ровно и глубоко — как спящая. Кошка предупредила её ещё ночью: не мельтеши. Не привлекай внимания. Будь тенью на палубе, незаметной, как щепка в воде.

До отплытия корабля Амунет вообще будет делать вид, что спит. Мало ли на кого знакомого можно наткнуться. Мало ли чей взгляд скользнёт по палубе и зацепится за её лицо. Ей сейчас никакие встречи не нужны. Ни с кем.

Так и лежала она, затаившись в своём углу, пока вокруг суетились люди, раскладывая узлы и перекликаясь приглушёнными голосами.

Амунет успела заметить краем глаза, улучив момент, что все они располагались на открытой верхней палубе. Их место было отгорожено от остальной части корабля деревянной перегородкой — высокой, надёжной, с узкой дверью, через которую можно было пройти только согнувшись. По эту сторону стояли плетёные корзины с хлебом и бурдюки с водой и пивом, примотанные к бортам верёвками — чтобы не болтались и не сбивали с ног при качке.

Нижняя палуба, как она поняла из обрывков разговоров, была отдана гребцам. Туда спускались по крутой лестнице, и оттуда временами доносился глухой говор и скрип вёсел.

Амунет не стремилась исследовать корабль. Ей не нужно было знать, где что лежит и кто чем дышит. Ей хотелось одного: незаметной мышкой добраться до Бубастиса и исчезнуть в его шумных, многолюдных улицах. Как капля в Ниле. Как ночь, которая приходит и уходит, не оставляя следов.

К полудню солнце стало нещадным.

Оно поднялось высоко и, казалось, вцепилось в палубу, высасывая последнюю прохладу. Тени исчезли — осталась только слепящая, жаркая белизна. Паломники притихли, попрятались под покрывала, кто-то натянул край туники на голову. Спасало только то, что Амунет с вечера укуталась в своё покрывало с головой — теперь оно работало как шатёр, отгораживая от беспощадных лучей.

Но от жажды оно не спасало.

Хотелось пить. Горло пересохло, губы слиплись, язык казался деревянным. Хотелось есть — вчерашний ужин давно кончился, а до нового ещё далеко. И ещё хотелось в туалет — по малой нужде, как она с горечью назвала это про себя, потому что не было сил придумать более благородное слово.

Но пока корабль не отправится в путь, об этом не могло быть и речи.

Она лежала и терпела. Считала удары сердца. Смотрела на светлую ткань покрывала изнутри и ждала.

Наконец, когда солнце уже перевалило за середину неба, все желающие поднялись на борт. Последние паломники были запыхавшиеся, с огромными узлами, которые едва протискивались в узкую дверь. Последние команды — хриплые, короткие, непонятные непосвящённым. Скрип вёсел на нижней палубе.

Корабль плавно отчалил от пристани.

Был штиль — ни ветерка, ни ряби на воде. Река текла медленно, величественно, и корабль двигался за счёт течения и усилий гребцов, чьи мерные стоны и всплески вёсел создавали странную, гипнотическую музыку пути.

И сразу стало прохладнее.

Не намного — но движение создавало лёгкий ветерок, который приятно овевал тело, сушил пот на висках, давал дышать полной грудью. Амунет осторожно, не снимая покрывала, приоткрыла лицо — хотя бы на щёлочку — и вдохнула речной воздух. Пахло тиной, рыбой, мокрым деревом и свободой.

Ещё через пару часов, когда Уасет остался далеко позади — может быть, за поворотом, — Амунет наконец рискнула.