Книга Краски осени, страница 6 – Маруся Хмельная

Кот запрыгнул на колонну и уставился на них, слово ждал. Джейкоб швырнул в него камушком.

— Доволен? Ты привел её. Теперь убирайся.

Софи поднялась, опираясь на стену. Лиана вокруг её лодыжки превратилась в прах.

— Кто он? — прошептала она.

Джейкоб встал, отряхивая руки. Его движения были резкими, будто он хотел убежать, но что-то держало.

— Дух. Надсмотрщик. Проклятие. Выбирай сама, — он повернулся к выходу. — И если хочешь жить спокойно, забудь сюда дорогу.

Он ушёл, не оглядываясь. Кот прыгнул следом, оставив Софи одну среди шепота растений.

Вечером, заваривая ромашковый чай, она разглядывала царапину на лодыжке — тонкую, как паутинка. Оначувствовалаоранжерею. Даже на расстоянии. Как будто корни магнолий протянулись через весь город и обвили её сердце.

А на стене в переулке волчица Джейкоба рычала, оскалив клыки. Символ под её лапами светился тусклым золотом, как предупреждение.

Город замер в неестественной тишине. Воздух, обычно наполненный гулом машин и голосами, теперь звенел, как перетянутая струна. Даже свет фонарей казался приглушённым, а тени на стенах извивались сами по себе, будто пытаясь сорваться с поверхности и убежать.

Софи почти бежала через парк, сжимая в кармане ключи так, что металл впивался в ладонь. Это странное ощущение — будто город затаил дыхание — не давало ей покоя последние дни.

Она почти добежала до выхода, когда услышала крик. Женский, пронзительный, оборвавшийся на полуслове.

Софи метнулась в сторону звука. Возле фонтана, где днём кружились листья, стояла девушка, прижимавшая руку к груди. Перед ней на асфальте извивалось граффити — чёрные шипы, прораставшие из стены, будто корни ядовитого растения. Один из них впился в её ладонь, оставив кровавую царапину.

— Оно двигалось! — задыхалась девушка, пока прохожие вызывали скорую. — Я просто хотела сфотографировать!

Софи подошла ближе. Стиль рисунка был до боли знаком — резкие, яростные мазки, тёмная палитра. Джейкоб. Но в его работах всегда была странная красота, даже в самых мрачных.

Здесь же была лишь слепая, жестокая агрессия. Чернота рисунка пульсировала, словно дышала, а в самом его центре зловеще мерцал тот самый символ — переплетённые кольца, теперь искажённые, похожие на сломанную корону.

На скамейке рядом, с невозмутимым видом вылизывая лапу, сидел рыжий кот. Его изумрудные глаза были прикованы к происходящему, и в них читалось холодное, безжалостное ожидание.

В это время Джейкоб в ярости пинал ржавую трубу в заброшенной оранжерее. С каждым ударом в висках отдавалась тупая боль. Но он снова ударил — глухой звон металла заглушал мысли.

— Доволен? — он кричал в пустоту, но знал, что его слышат. — Это твой замысел? Вывернуть всё наизнанку? Показать ей самое грязное, что во мне есть?

Ветер принёс запах полыни. Кот прыгнул на развалины колонны, шерсть вздыбилась, превращая его в рыжий шар.

— Мяу, — прозвучало почти насмешливо.

— Не корчи из себя невинность! — Джейкоб швырнул в него баллончиком. Кот даже не шелохнулся, и банка пролетела мимо. — Она не имеет к этому отношения! Ты думаешь, запугав её, сделаешь из меня послушного пса?

Кот зевнул, демонстрируя острые клыки, и вдруг заговорил. Голос звучал как скрип старых шестерёнок, смешанный с шелестом листьев.